Чтение онлайн

– А как вы собираетесь взорвать фашистов?

– Для корректировки момента взрыва в нужный момент сюда будет заброшена боевая группа под моим командованием. Полагаю, что в случае сдачи, городская партийная организация уйдёт в подполье. Они также могут помочь группе, дав ценные сведения. Предлагаю сразу определить возможность взаимодействия, в противном случае мы будем действовать самостоятельно. А вы, товарищ дивизионный комиссар, санкционировав эту операцию, получите лишний козырь в рукаве, и наше контрнаступление будет эффективнее.

Примерно в таком ключе проходил наш разговор. Мыларщиков сопротивлялся, считая, что разрушение здания городского комитета явно лишнее, поэтому

пришлось отступить уже нам. Решили, что будет заминирован только зал заседаний и кабинет первого секретаря, как основные места, в которых могут собираться вражеские офицеры. Затем определили пароли и места встречи.

Дальше настала очередь Сытенко и его бойцов, которые в сопровождении сотрудника горкома взялись за дело. В зале заседаний стояли большие напольные часы на тумбе-подставке. Вот в тумбу мы и заложили взрывчатку, а провод от неё к взрывному блоку под плинтусами вывели в хозпомещение, где спрятали приёмник «Ф-10». Второй провод вывели в кабинет секретаря, уложив тротиловые шашки вдоль стенки под плинтусом.

А вот здание бывшей богадельни заминировали серьёзнее. Сытенко смотрел чертежи здания, что–то высчитывал, водя по бумаге пальцем и определяя места напряжения стен, необходимые для закладки туда мин. В итоге, минировали в четырёх точках, закопав по 20 килограмм тротила. На фабрике заминировали чердак над цехом и в углу двора закопали в землю 60 килограммов тротила. Наверняка фрицы наверняка разместят здесь штабеля со снарядами или поставят технику. Чтобы ущерб был больше, закидали вдоль стен и забора битый кирпич, какие-то железки и прочий мусор - при взрыве он будет бить не хуже шрапнели. Работа была тяжёлая, и её было много, поэтому работали лопатами и слесарным инструментом все - бойцы и мы, командиры. Очень хотелось, чтобы при штурме города в момент, когда тут будут находиться советские люди, в эти закладки не попали немецкие снаряды. А то будет нам, точнее, лично мне «успешное контрнаступление».

Вечером, закончив минирование, уставшие как черти, увидели работающую баню. Как это здорово - попариться в баньке. Правда, одежду одели несвежую, а правильнее сказать, ужасно грязную, зато тело было чистым и отдохнувшим. Поздней ночью прибыли в расположение части. Все объяснили командирам. Горяев, узнав, что сам Лобачёв участвовал в «деле», про себя чему-то ухмыльнулся. Теперь оставалось лишь ждать и в нужное время завершить задуманное.

– Ты уверен, что немцы возьмут Волоколамск, - в очередной раз у меня спросил Горяев.

– Сегодня 25 октября. Завтра немец навалится. Пару дней мы побарахтаемся, а потом придётся отступать – сомнут нас, Владимир Тимофеевич.

26 октября враг ввёл новые части и разгромил наши войска в районе Волоколамска, одновременно усилив общий натиск по всему фронту. На нашем участке путь немцам преградили панфиловцы. Несмотря на превосходящие силы противника, многократные атаки вражеских танков и пехоты, усиленные бомбардировками с воздуха, никто из бойцов и командиров Красной Армии не покидал своих окопов, сражаясь до последнего патрона. Нас бомбили и обстреливали из артиллерии, в общем, всё делали по правилам военной науки перед общим наступлением.

Батальоны несли потери, прячась от бомбёжек в окопах. Из-за отсутствия у нас зенитных подразделений, бойцы встречали бомбардировщики противника пулемётным и ружейным огнём. Во время такого налёта пехотинцы даже сбили один самолёт, отчего в этот раз три звена лётных асов Геринга развернулись, не отбомбившись прицельно. В отместку за них в бой вступили немецкие гаубицы и миномёты.

Пока мы прятались, немецкая пехота выходила на исходные для атаки позиции, готовя решительный бросок к нашим траншеям.

Мы встречали её пулемётным и ружейным огнём. Командиры рот поднимали бойцов в контратаки, сами возглавляя их. Солдаты двух противоборствующих сторон встречались в середине поле и сходились в рукопашной. Был приказ отбросить врага от Волоколамска, вот и шли наши люди в контратаки, теряя в них десятки и сотни рядовых, сержантов и младших командиров. К концу дня во многих взводах и ротах командовали сержанты. К вечеру атаки врага стали стихать. Выдохлись и они, и мы, всем требовалось перегруппироваться, «зализать» раны и подготовиться к завтрашнему дню. В общем-то, вражеские позиции располагались от наших недалеко - в пределах километра.

Затем в дело вступили санинструкторы. Девушки-медички полезли по полю вытаскивать лежащих там раненых. С той стороны так же появились люди с красным крестом на рукавах, собирающие своих. Девочки, пригибаясь и прячась в воронках, где перебегая, а где и переползая, находили раненых и на себе тащили к нашим позициям. Очень пригодились разработанные нами и сшитые девушками конструкции из строп, обвязанные вокруг девичьих тел, с лямками для зацепа раненого бойца.

Вместе с пехотинцами разведчики стояли в окопах, контролируя свой участок поля, попутно чистя оружие и готовя боезапас на завтра. Я слегка приподнялся над бруствером, перекидываясь шутками о бое с Боголюбовым и Бурятом, и посмотрел на поле перед нами.

– Бурят, глянь своим орлиным взором, кто там вдалеке ползает. Видишь?

– Кажись, Наташа, Лена и ещё пара наших девчонок.

– А теперь посмотри «на два часа» метров на семьдесят дальше. Вроде там тоже шевеление?

– Вижу пятерых фрицев. Вот же гады! Ползут к нашим девчонкам - захватить хотят, - присмотревшись, ответил Бурят.

Тут Мишу словно ветром сдуло. Вот он стоял рядом, а вот выскочил из окопа и, пригибаясь и петляя, словно заяц, побежал в сторону наших санитарок. Мне вспомнился девиз спецназа «своих не бросаем» - принцип жизни, проверенный годами и кровью парней. Мы, хоть, и не спецназ, но если можешь сделать - сделай.

«Бурят, Малеев, прикройте нас, - заорал я, - разведчики своих не бросают!» Я метнулся следом за Мишей, также петляя и прячась в воронках или за трупами, пережидая начавшуюся стрельбу с немецкой стороны. Вслед за мной из окопов полезли разведчики взвода, к которым присоединились разведчики конного взвода. Только бежали мы не во весь рост и по прямой, а зигзагом, где перебежками, а где ползком, упорно продвигаясь вперёд. Донников поднял в атаку свой батальон, рванув вперёд таким же способом. Тут своим огнём нас поддержала миномётная батарея, заваливая окопы врага минами. В ответ на наши позиции посыпались мины врага. Группа ползущих к санинструкторам немцев, увидев такую «засаду», повернула назад к своим окопам.

Защёлками выстрелы снайперов, положив пару фрицев и заставив спрятаться в воронке остальных. Так в пять часов вечера, когда на Землю спустились сумерки, наши санинструкторы начали новую атаку. Застучал немецкий пулемёт, второй, третий и ещё. Наши пулемётчики ответили, затеяв перестрелку трассирующими пулями. Народ залёг. Впереди меня в 30 метрах лежал в воронке Боголюбов, ещё дальше спрятались наши активистки, решившие начать поиск раненых с середины поля.

Видя такое дело, Бурят, Малеев и другие хорошие стрелки отработали на пятёрку. По огонькам выстрелов засекали огневые точки противника и клали туда свои пули так, что немецкие пулемёты замолкали. Оглянувшись, увидел, что за мной по всему полю наблюдается движение. Я прокричал: «Бойцы ползём к немецким окопам. Скоро стемнеет. По темноте доберёмся, закидаем гранатами и уничтожим гадов».