Сопротивленец
Шрифт:
Фронт приблизился к Волоколамску, и наш полк вступил в непосредственное противостояние со 105-й пехотной и 2-й танковой дивизиями Вермахта. Все-таки Гуляев согласился со мной и стал использовать наше подразделение как диверсионное, работающее в ближнем тылу врага. Естественно, никто добычу «языков» с нас не снимал, и бойцы взвода рыскали в ближнем немецком тылу в поисках сведений о противнике. Теперь четыре группы по пять человек уходили к передовой, таща на себе несколько противотанковых или противопехотных мин, толовые шашки и гранаты, чтобы, перейдя линию фронта, устраивать всевозможные диверсии. В задачи групп входил захват офицеров, выявление оружейных складов, командных
Как-то бойцы притащили сумку, взятую у убитого сотрудника немецкой полевой почты. Знакомясь с корреспонденцией, прочитал несколько писем рядовых солдат вермахта, содержимое которых решил зачитать перед бойцами:
– Послушайте, товарищи бойцы, выдержки из писем фашистов себе домой, где они описывают своё продвижение по нашей земле. Первое письмо. Рядовой 113-й пехотной дивизии Рудольф Ланге пишет: «По дороге от Смоленска до Волоколамска мы разговариваем с населением языком пулемётов. Никакого сострадания мы не ощущаем. В каждом местечке, в каждой деревне при виде людей у меня чешутся руки. Хочется пострелять из пистолета по толпе. Надеюсь, что скоро сюда придут отряды СС и сделают то, что не успели сделать мы». А вот запись ефрейтора Цохеля: «Тёмная ночь, звёзд нет. Ночью пытаем русских». Обер-ефрейтор Иоганнес Гердер сообщает домой: «Мы бросаем ручные гранаты в жилые дома. Дома очень быстро горят. Огонь перебрасывается на другие избы. Красивое зрелище. Люди плачут, а мы смеёмся». Вот так-то, товарищи бойцы. Видите, кто пришёл на нашу землю.
Реакция была однозначная:
– Смерть фашистским оккупантам!
– Товарищ капитан, - обратился я к Гуляеву следующим утром, - есть важное дело, надо бы обсудить.
– Чего задумал?
– У наших сапёров лежит десяток ящиков с взрывчаткой, а это пара сотен килограммов тринитротолуола. Лежит он пока без дела. Как бы прямым попаданием снаряда в этот блиндаж он не взорвался бы к нерусской матери. А ещё есть радиоуправляемые мины.
– Согласен, если рванёт, всем мало не покажется. Что предлагаешь?
– Завтра - послезавтра немцы прорвутся в Волоколамск. Пока он наш, предлагаю с группой разведчиков и сапёров выдвинуться туда на грузовике. 15 километров - ерунда, за полчаса проедем. Там я свяжусь с секретарём горкома или тем, кто у них сейчас главный, и заминируем радиоуправляемыми минами несколько крупных административных зданий в центре города. Через пару недель вернёмся в уже оккупированный город, осмотримся сутки-другие и определимся, где у них разместятся комендатура, штаб, склад или казарма, выберем время и приведём приговор в исполнение.
– Давай к Шубину.
Мы направились в штаб полка, где находился Шубин. Гуляев доложил ситуацию, Шубин вызвал командира роты сапёров и Недогарова. Пока писарь бегал за обоими, шеф одобрительно щурился:
– Кольцов измыслил сие дело?
– Так точно, Александр Павлович удумал.
Вскоре подошли Недогаров и капитан Сергей Сытенко, которым Гуляев вновь обрисовал задуманное дело. Мужики выслушали, подумали и принялись обсуждать:
– А что, Александр, идея хорошая. Что скажешь, Сергей?
– спросил Недогаров.
– На месте надо осмотреться, как будем минировать. Если полностью здание разрушать, тогда под стены закладывать придётся, либо под перекрытие, чтобы только крышу обвалить. Второй вопрос. Как будем маскировать заряд? Все эти аспекты придётся определять в городе, но идею
Сытенко решил ехать сам, взяв десяток бойцов из своей роты и загрузив в полуторку взрывчатку и пяток мин. Я взял Воронова, Конышева, Орлова и Птицына. Скорее всего, эти же парни в ноябре пойдут подрывать закладки. Приехав в Волоколамск, прокатились по Солдатской улице, которая упиралась в центральную площадь, и провели осмотр расположенных на ней административных зданий. Определили три объекта: горком, швейную фабрику и здание бывшей епархиальной богадельни, где в настоящее время располагался коммунальный департамент города. После этого направились в горком, поскольку такой вопрос требовал разрешения главных лиц города - их же здание минировать будем.
В этот день руководство города Волоколамск, мобилизовав в помощь регулярной армии население, встречалось с командованием 16-й армии, чтобы обсудить вопросы обороны.
– Фронт приближается к городу, и я хочу знать, кто будет защищать Волоколамск? Сознательное население днём и ночью роет окопы и противотанковые рвы, а в укреплённом районе советских войск не видно, - задал вопрос дивизионному комиссару 16-й армии Лобачёву первый секретарь Волоколамского горкома.
– Товарищ Мыларщиков, будем защищать город любой ценой. И большое спасибо за вашу помощь!
– Так, когда прибудут ваши войска?
– Когда поступит приказ командования.
Возле горкома расположился взвод красноармейцев. Я спрыгнул из кузова, Сытенко вышел из кабины и мы вдвоём направились в здание. На входе нас остановили часовые. Сергей объяснил, кто мы такие и для чего прибыли. Нас пропустили в холл и вновь остановили. Вышедший дежурный капитан сказал, что председатель горкома сейчас встречается с руководством 16-й армии.
«Товарищ капитан, так это же ещё лучше», - сказал Сытенко. Пришлось в общих чертах описать ему наше задание. Капитан не стал нас выдерживать, а быстро ушёл по коридору. Мы остались дожидаться решения начальства в холле с дежурным. Через десять минут тот же капитан проводил нас к 1-му секретарю. В кабинете находились шесть человек. Двое были из штаба армии - дивизионный комиссар Лобачёв и какой–то полковой комиссар, а четверо мужчин являлись представителями местного руководства. Мы представились, после чего Сытенко сказал, что он осуществляет техническое решение вопроса, а автор идеи старший лейтенант Кольцов, поэтому более точно изложит наше предложение.
Вкратце я описал ближайшую перспективу, сообщив, что есть большая вероятность того, что немец все-таки войдёт в город и разместит свои штабы в наиболее обустроенных для этого зданиях центральных районов.
– Так вот, товарищи, мы предлагаем заминировать расположенные на улице Солдатской горком, административно-хозяйственное здание и швейную фабрику, в которой, вероятнее всего, будет склад, так как при ней имеется огороженный кирпичным забором большой двор.
– Что за пораженческие настроения, лейтенант! Мы собираемся удерживать город, - взял меня «на голос» Лобачёв.
– Никак нет, товарищ дивизионный комиссар, не пораженческие. Я сражался на всем пути отступления наших войск от Белостока до Волоколамска, а под Ельней мы вообще «наваляли» немцу, поэтому никакого пораженчества и в мыслях нет. Но предусмотреть вариант, когда можно будет обезглавить врага, уничтожив командование дивизии и важные штабные документы, мы обязаны. Одно нажатие кнопки на несколько дней парализует жизнь военной части и приостановит наступление. Воспользовавшись этой ситуацией, можно нанести локальный контрудар.