Сопротивленец

Время обычного июльского воскресного утра 2020 года уверенно двигалось к полудню. Отличная солнечная погода радовала глаз, а лёгкий ветерок приятно обдувал тело, залетая в открытое окно. В общем, всё звало выйти на природу и вкусить прелести лета.

Я, Александр Леонидович Королев, 50-летний военный пенсионер, отдавший службе Российскому государству более 20 лет, а ныне инженер в одной из строительных компаний, посмотрев в окно на улицу, решил поддаться этому настрою, собрался для отдыха на природе и выдвинулся на прогулку. Машину брать не захотелось, поэтому дошёл пешочком до автовокзала, где была конечная остановка многих загородных маршрутов, сел в автобус, и поехал за город в сторону, противоположную течению

нашей речки. Выйдя на конечной остановке, неторопливо побрёл искать место, где в тишине можно посидеть в тени деревьев или позагорать, а может, и поплавать, если появится настроение, одним словом, отдохнуть от городской суеты. Я неспешно шёл по просёлочной дороге, периодически спускаясь к реке, если казалось, что вижу подходящее место. Увы, оно либо было занято отдыхающими, либо просто не нравилось, отчего продолжал свой путь.

Вот! Похоже, это то, что мне надо - симпатичный островок белого песка метров десяти длиной, слева и справа камыши, тут же растёт плакучая ива, ветви которой красиво свисают к реке, создавая комфортную тень.

«Хорошо-то как!» - подумал я, глядя на эту умиротворяющую картину, решив не искать ничего лучшего, а спуститься к этому «оазису». Правда, придётся немного спрыгнуть - подмытый берег представлял собой небольшой обрывчик около 40 сантиметров высотой. Присматривая место, где совершу свой героический спуск с этой террасы, увидел впереди нечто странное, что меня озадачило. Присматриваясь и меняя ракурс зрения, обнаружил, что посередине песочного пляжа виднеется непонятный феномен в форме круга – по воздуху пробегают какие-то искорки и он будто плывёт в пространстве. Эффект «плывущего» воздуха наблюдается в летнюю жару, когда столбик термометра поднимается к 45-50 градусам Цельсия. Особенно часто такое бывает в степи или пустыне, а, если ещё добавить галлюцинации от перегревшихся на солнце головы и тела, то запросто можно увидеть мираж.

И вот, стоя на краю обрыва и рассматривая это образование, совершенно случайно, не специально я оступился. Нога соскользнула вниз и, чтобы не упасть, побежал по песку вперёд и со всего маху влетел в это марево. Пришла темнота.

«Что за ерунда, почему так болит голова!? – подумал я, пытаясь разлепить веки.
– Не удаётся. Ладно, полежу ещё немного, очухаюсь». Полежав ещё, пошевелился, пристраивая свою голову поудобнее.

– Товарищ старший лейтенант, товарищ старший лейтенант, вы живой? Слава Богу, очнулись, - бубнил какой-то смутно знакомый голос. Вместе с тем у меня сложилось ощущение, что этот голос лично мне незнаком, но откуда-то я его знал.

Я открыл глаза. Передо мной сидело четверо: три рядовых красноармейца и старший сержант.

– Товарищ старший лейтенант, а мы хотели носилки из жердей вязать. Хорошо, что вы очнулись. Как ощущения - тело своё чувствуете? Пошевелитесь. Подняться и идти сможете?

– Пока не знаю. Что это было, почему я лежу на земле?

– Бомбили нас фашистские гады, но хорошо, что улетели. А вас, видать, комлем земли по голове ударило.

– Я что - стоял?

– Никак нет. Как они стали бомбить, мы все с дороги к деревьям рванули и залегли, а немцы ещё из пулемёта прошлись по нам. Вы бежали, а потом упали. Германцы улетели и мы вернулись.

Из глубины памяти стали всплывать странные образы: «Мы идём колонной, вокруг дороги лес, перемежаемый колосящимися полями. Мы - это остатки нашего полка количеством в триста красноармейцев и командиров. Вдали послышался звук, который за несколько недель войны стал очень узнаваемым - рёв летящего самолёта. Мы уже научились определять «не наши» самолёты и их тип, потому что, в основном, летали немецкие. Местным жителям, а мне - по фильмам о войне, был хорошо известен характерный звук пикирующего немецкого бомбардировщика «Юнкерс-87», в народе называемого «лаптёжником». Оглушительный вой сирен, установленных на обтекателях шасси этих машин, сильно давил на психику, особенно в тех случаях, когда ничего было ему противопоставить и отбиться. Возможно, для многих людей военного времени этот страшный монотонный вой являлся последним, что они слышали в своей жизни.

Над лесом появилось звено немецких самолётов. В ожидании неминуемой бомбёжки мы разбегаемся, стараясь как можно быстрее добраться до

леса и укрыться под деревьями. Вроде недалеко бежать – всего-то метров 50, поэтому должен успеть. Пилоты нас видят. Заходя на бомбометание, они расстреливают бегущих людей из авиапулемётов «MG-15». Пуля калибра 7,92 мм являются очень серьёзным аргументом, чтобы ускориться и спрятаться. Вот падают наши солдатики с разорванными телами или оторванными конечностями. Учитывая, что госпиталя в округе не наблюдается, даже если выжил после попадания такой пули, точно помрёшь от болевого шока и кровопотери. Я упал и вжался в землю. Вокруг разрываются бомбы. Близкий взрыв, летят комья земли, и приходит темнота. Хорошо, что на голове каска - и живой остался, и черепушка цела».

Вернувшись из мира воспоминаний, даю понять, что собираюсь встать. Бойцы поддерживают меня. Я поднимаюсь и прислушиваюсь к ощущениям. Вроде приложило не капитально, хотя лёгкое сотрясение чувствуется. Продолжаю далее ощупывать себя. Проведя по виску, вижу на руке кровь. Видать, всё же попал маленький камушек, а от большого - не встал бы.

– Спасибо, мужики, вроде в норме. Как говорится, чему там болеть - кость.

– Тогда идём дальше, тащ старший лейтенант?

– Идём.

Бойцы улыбаются, напряжение потихоньку отпускает. В общем, после налёта человек тридцать остались лежать на земле. Красноармейцы уложили их вдоль кромки леса, собрали документы и передали комиссару. Мы снова собрались в колонну и двигаемся на восток. Передвигая ноги в монотонном ритме и слушая далёкую канонаду слева, справа и сзади, пытаюсь собраться с мыслями.

Так-так, начитался книжек про попаданцев. Зачитываясь вечерами, нравилось узнавать, как наши соотечественники попадали в другие времена, после чего внедрялись в местное общество, искусно маскировались и спасали Русь-матушку. Вот теперь и ты, герой-попаданец, должен что-нибудь спасти - для начала себя, а так поглядим, что ещё можно сделать хорошего. Все-таки я получил советское образование, к тому же, с большим интересом читал о прошлом нашей страны, в частности, о событиях Великой Отечественной войны (ВОВ) - смотрел фильмы, брал в библиотеке и читал мемуары наших и немецких военных авторов. Одним словом имел определённое представление об этапах и общих вехах войны, включая наши и германские военные операции. К сожалению, доскональным знанием точных дат я похвастаться не мог.

Но совсем тёмным лесом для меня оказалась психология современных людей. Как они поведут себя, узнав, кто я такой? Будет обидно, если на уровне какого-нибудь зачуханного, но очень идейного и бдительного политрука, например, нашего батальона, меня, как фашистского шпиона, вполне реально шлёпнут. И не узнает товарищ Сталин, что я сюда попал из самого будущего. Хорошо, что память моего реципиента хоть и пропала, но, как бы, не совсем, всплывая по мере надобности. В этом мне повезло. Видать, камушек был не такой уж и маленький, раз от его попадания душа старшего лейтенанта улетела на небо. Кстати, а кто же я по батюшке? В общем, объективно оценивая свои возможности, решил быть тем, кем оказался, вселившись в чужое тело, то есть старшим лейтенантом рабоче-крестьянской Красной армии (РККА), и не рыпаться. Здесь я никому такой умный и знающий не нужен. Начну качать права, отправят в психушку или на южный берег Белого моря каналы рыть. А скорее всего, поставят к стенке и лоб красной краской смажут.

На этой оптимистичной ноте достал свои документы и посмотрел, что у меня есть: вещевая книжка, военный билет, расчётная книжка - буду знать, что имел командир среднего командного состава. Хотя если подумать, то это я и так знаю – эти данные от «прошлого жильца» всплыли в моей голове, только медленно, как у настоящего «тормоза». Правда, сейчас это можно списать на контузию - живые свидетели пока есть. Открыл военный билет, откуда с чёрно-белой фотографии на меня смотрел молодой парень, и стал читать, что я, Кольцов Александр Павлович, 12.12.1914 года рождения, выпускник Подольского стрелково-пулемётного училища. В результате реорганизации РККА почти перед самой войной прибыл в маленький городишко Белосток в 10-ю армию Западного Особого военного округа под командованием генерал-майора Голубева, где принял пехотную, а точнее сказать, стрелковую роту и тянул свою командирскую лямку.