Чтение онлайн

– А сейчас там что? Есть, кому и чем удерживать этот мост? Зови Нефедова, пусть снова едет и оценит обстановку. И отправь туда взвод красноармейцев. Мост надо удержать. Как думаете, часа за три сможем выдвинуться в сторону Орши?

– Кто-то пылит?
– сказал лейтенант, осматривая дорогу к Толочину.

– Главное, чтобы их немцы не подстрелили. Наверно опять Нефедов с инспекцией едет.

Снова показались танки. Я осмотрел поле боя и выдал новое ценное указание:

– На паре задних танков немцы с открытыми лючками водителей едут. Тяжело им рулить - пыль от земли, да выхлопные

газы соседей закрывают обзор. Снайпера, попробуйте попасть в смотровое окно. Правда, там установлена стеклянная бронешторка. Попадёте - водитель либо пулю поймает, либо испортим ему обзор, разбив стекло или заклинив механизм её открытия. Глядишь, остановим танк.

Метров за сто Нефедов, а это был именно он, лихо соскочил с коня и, прячась за деревьями, подбежал к нашей позиции:

– Что тут у вас, товарищи? Как обстановка? Сам генерал-майор Рубцов интересуется.

– Атакуют, гады. Сейчас подобьем пару танков - они отползут к лесу и начнут по нам из пушек долбить. Патронов мало к ПТРу, последнюю атаку отстреляемся, и больше нечем удерживать. Только гранатами забрасывать, когда они реку или мост форсировать станут, - отвечаю ему.

– Держитесь, скоро взвод солдат подойдёт, поможет.

– Семь километров, это они только через пару часов сюда дотопают.

– Сейчас 11. Думаю, в 13 можете отступать, если немцы успокоятся. Мост взорвёте?

– Нечем взрывать, - отвечаю и тут же задаю вопрос, - а чего сразу не взорвали-то?

– Оставили для возможного отхода нашей техники, а её-то и нет. Народ из леса небольшими группами выходит, – ответил капитан, - во взводе минёр будет и тол привезут.

Радостные крики наших ПТРовцев возвестили о подбитии ещё одного танка. Тут же подхватили эстафету стрелки – один танк стал выписывать зигзаги.

Нефёдов поинтересовался, что с ним такое. Я объяснил и капитан воскликнул:

– Правда, что ли, вывели из строя водителя? Ну, снайпера!

Два особо шустрых танка подкатили к мосту, и тут первому в бок зарядил патрон наш ружейный расчёт. «Панцер 3» остановился на середине моста, застопорив движение, а второй, поливая наши позиции из пулемёта, с разгону влетел в реку, проехав метров пять. Он встал, и вода почти покрыла его башню.

– Хорошо увяз, уже не боец. Будем ждать, когда «интуристы» вылезать станут.

– Ай, молодцы, - закричал Нефедов, - лихо бьёте гадов!

Оставшиеся танки вновь стали откатываться.

– Похоже, отбились, - произнёс кто-то из бойцов.

Капитан ещё поспрашивал о ходе вчерашнего и сегодняшнего боев и ускакал на станцию. Я же прокричал ободряющую речь:

– Товарищи красноармейцы, молодцы ребята! Как о вас говорил генералиссимус Суворов - «чудо-богатыри». Вы победили свой страх и смогли выполнить боевую задачу. А сейчас отходим в лес, а то немцы снова бомбить начнут. По пути перекусываем немецкими консервами и, если наступит затишье, в час дня уходим к Толочину.

Было видно, как народ расслабился. Одно дело стоять насмерть, и другое, нужно выполнить задачу, но есть возможность манёвра. Немец подёргался в реке, пытаясь выползти задом, но увяз ещё глубже. Похоже, вода добралась до экипажа. Откинулся люк и через башню вылезли все пятеро танкистов. Дав возможность выбраться

на берег и поднять руки, расстрелял весь экипаж из автомата.

– Орлов, Чайкин, сплавайте на тот берег и соберите оружие. Всем понятно, почему я расстрелял сдавшихся? У нас нет возможности возиться с ними и содержать согласно Женевской конвенции о военнопленных. Не забывайте о том, что при обстреле они могут сбежать или убить кого-то из вас, ударив в спину. Кроме того, когда вы увидите, как приходится нашим людям у них в плену, всё сомневающиеся со мной согласятся. Поэтому помните фразу, основанную на вековом опыте: «Лучший враг - мёртвый враг».

Прошёл танковый артобстрел, а вскоре на дороге появился взвод солдат из Толочина. Немцы не атаковали, поэтому минёры быстро заминировали и взорвали мост. После этого общий отряд отходил, неся раненых на самодельных носилках из тонких стволов деревьев или поддерживая их под руки.

Перед генерал-майором стоял строй из 78 грязных, в рваной или дырявой форме, очень уставших красноармейцев.

– Рота, равняйсь, смирно. Товарищ генерал-майор, бойцы сводной роты красноармейцев 10-й армии поставленную вами боевую задачу выполнили - врага на станцию не пропустили. Командир старший лейтенант Кольцов, - бодрым голосом отрапортовал я.

– Спасибо вам, товарищи красноармейцы. Все вы вливаетесь в состав боевой колонны и двигаетесь к Орше к новому рубежу обороны. Вопросы, просьбы есть?

– Есть просьба, товарищ генерал-майор. На этих листах я переписал фамилии бойцов, которые были в заслоне, живых и мёртвых, а также их боевые заслуги. Просьба, когда это будет возможно, по достоинству оценить их действия, - выдал я.

– Хорошо, Кольцов. Взвод, разойдись!
– Рубцов забрал у меня листки блокнота с фамилиями и передал их своему начштаба.

И снова наш путь лежал на восток, теперь к городу Орша, где пройдёт июльское Орша-Смоленское сражение, закончившееся окружением трёх советских армий. Штаб Западного фронта во главе с генерал-лейтенантом Еременко из-за фланговых прорывов моторизованных частей вермахта потеряет управление армиями, отчего не сможет организовать взаимодействие с прорывающимися к ним в помощь частями Рокоссовского. Страх Еременко за свою жизнь наложил отпечаток на действия командующего. Много советских солдат погибнет или будет взято в плен в убийственных контрударах, направленных на возврат Смоленска. В итоге, раненый Ерёменко улетит самолётом в Москву, где доложит Сталину о ситуации. Главнокомандующий очень резко отнёсся к сдаче Смоленска, но генерал удержался в обойме командармов.

Судя по всему, нам предстояло участвовать в этом деле, затыкая дыры в обороне. Хотя был шанс, что добравшись до наших, разрозненные отряды отступающих красноармейцев отправят в тыл на переформирование. Отдыхая, смотрел людей, на саму станцию и мне, человеку из 21 века, было некомфортно ощущать себя в этом времени: другая одежда, суета людей, сама манера общаться – всё было мне чуждо и непривычно. Мимо пробегали молоденькие медсестры или санитарки, мужики обсуждали их и хвалили. Многие девицы не замечали эти комментарии из-за усталости, а кто-то улыбался в ответ.