Чтение онлайн

Ежедневно Жуков собирал штабы с участием командующих армиями и дивизиями. Там они совещались, искали тактические ходы, перебрасывая части между участками фронта, где наступление казалось более успешным. Затем такие же совещания происходили в дивизиях с участием комполков. Шубин приходил взвинченный, собирал нас и раздавал пистоны, мол, почему мы третий день топчемся на одном месте. Сегодня уже 2 сентября, и такими темпами наступления мы точно встретим зимние морозы под Ельней.

Комбаты задают вопросы:

– А как другие части?

– А также. Дальше двух километров не продвинулись и то на южном участке.

Слушая его,

что-то вертелось в памяти. И тут мне вспомнилось, что писал начальник германского Генштаба Гальдер в своём дневнике: «2 сентября мы сдали противнику дугу фронта у Ельни. Наши войска были выведены, а противник ещё долгое время вёл огонь по оставленным нами позициям, только через сутки осторожно занял их пехотой. Скрытый отвод войск с этой дуги является неплохим достижением нашего командования». То есть сегодня ночью немцы начнут отход за Ельню на старый рубеж. Наверняка оставят небольшой заслон, изображающий оборону. Всё-таки послезнание - хорошая вещь, помогает дополнительно проявить себя.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться, - я поднимаюсь с табуретки в командирском блиндаже, и начинаю вещать, - наблюдая за послеобеденной интенсивностью ружейной и автоматной стрельбы фрицев, у меня создалось впечатление, что по сравнению со вчерашним днём она существенно упала. Мне кажется, что врагов стало меньше. Это может говорить о том, что немцы начали отвод войск. А если они за ночь отведут их, а мы завтра утром начнём обстрел, то изведём по пустым окопам кучу очень нужных нам снарядов. В связи с этим разрешите провести силами нашего взвода ночную разведку?

Когда хочешь совершить что-то хорошее, а это с тебя ещё и требуют, то начинаешь рассматривать любые варианты. Наш подполковник являлся прагматичным командиром, считающим, что здоровый карьеризм никому не мешал. Он посмотрел на меня, посмотрел на присутствующих командиров, и произнёс:

– А что, мне тоже показалось, что интенсивность спала, хотя из орудий они ого как отвечали!

Тут в рассуждения Шубина встрял командир артиллерии полка:

– Это нас 105-мм и 150-мм полевые гаубицы обстреливали, а они за 10-13 километров могут стоять.

Шубин согласно кивнул и продолжил:

– Так, Кольцов, обговоришь все детали операции с начштаба и доложишь мне. Думаю, часов в одиннадцать вечера поползёте к противнику. Полк привести в боевую готовность, но вначале сообщу в штаб дивизии – надо получить санкцию на такую операцию.

В это же время начальник полкового штаба майор Вадим Николаевич Недогаров, я и три комбата определялись: как, кто и что будет делать. Затем порядка часа согласовывали операцию «наверху», когда нам перезванивали из штаба дивизии для уточнений. В итоге проведение разведки боем утвердили, причём, на нескольких участках одновременно.

Придя во взвод, рассказал диспозицию, объяснил порядок движения и захвата вражеских позиций. Бойцы взяли фонарики, необходимые для подачи условных сигналов однополчанам, если все пойдёт удачно, а неудачно – и так услышат. Также взяли сухпаек на пару дней, двухсотграммовых толовых шашек, лимонок, а радист нёс свою радиостанцию. Наступила ночь. Над позициями со стороны немцев периодически взлетали осветительные ракеты, правда, «фонарей» было значительно меньше, чем в предыдущую ночь. Разведвзвод выдвинулся на исходную позицию, и короткими перебежками, припадая к земле, прячась за буграми или в воронках, когда взлетала ракета, побежал к окопам противника.

Преодолев таким способом метров 500, залегли и поползли по–пластунски. Хе-хе, никогда не задумывался о том, что название способа скрытного передвижения образовалось от наших казаков-пластунов.

Лёжа недалеко от вражеских окопов, засекли двух часовых, которые, перемещаясь по окопу, выстреливали ракеты с разных мест. Где-то должна быть и дежурная смена с офицером. В общем, когда немецкий солдат пошёл вдоль траншеи, к нему со спины подкрался сержант Сергей Ледков. Парень попал в наш взвод в Центре переформирования, являлся физически сильным и жёстким человеком, к тому же был фанатом оружия и спорта. Серж аккуратно «уложил» гитлеровца на дно окопа. Вскоре был убран и второй часовой. Накинув на себя немецкую шинель и каску, Сергей, а следом группа ребят, которую во взводе шутливо прозвали «птичьей стаей», двинулись зачищать блиндаж. В полумраке дежурный фриц не опознал Ледкова и впустил внутрь, отчего уничтожение резервной группы стало делом техники. Рядовой был зарезан сразу, как и четверо рядовых, навсегда оставшись спящими, а обер-офицера оглушили и связали.

У него я узнал, почему в окопах никого нет, получил представление о втором рубеже, а также выяснил пароль и отзыв. Оказывается, память меня не подвела. Сегодня весь день фашисты отводили свои части в тыл, а оставшиеся пехотные отделения изображали деятельность, собираясь отступить на рассвете. Пока разговаривал с обером, разведчики пробежались вдоль траншеи метров на 100 в разные стороны, но никого не обнаружили. После этого Филиппов оговорённым образом просемафорил фонариком в сторону наших окопов, что явилось сигналом занятия разведгруппой первой линии. Батальон прорыва под командованием капитана Валеры Донникова, лихого донского казака и юмориста, побежал вперёд.

Обер-лейтенанта Манфреда Шульца два разведчика повели в штаб полка, а переоделся в его форму и ознакомился с документами. Глядишь, пригодятся в будущем. В итоге я вместе с двумя переодетыми в немецкую форму разведчиками открыто и четверо - скрытно, направились ко второй линии обороны. Шли мы так, как ходят по своей территории, хотя нервы были напряжены. Кто его знает, как оно там получится? Тем более, многое зависело от численности солдат, оставленных на втором рубеже. Радовало то, что была тёмная ночь. Днём сослуживцы издалека могли опознать, что я не Шульц. Наша группа подошла ко второй линии окопов, когда нас окликнул часовой. Я назвал пароль и, прикрывая рукой лицо, будто чешу щеку, спустился в окоп, приблизившись к охраннику. В это время очень некстати южнее нашего участка раздались автоматные очереди. «Нарвались парни, - подумал я, - значит, необходимо форсировать события».

Часовой отвлёкся на выстрелы, а я зажал ему рукой рот и ножом перерезал сонную артерию, завалив на землю. В это время Орлов и Чайкин соскочили в окоп и разбежались в обе стороны: один к местному блиндажу, а второй вдоль траншеи. Быстро подоспела резервная четвёрка - двое окружили блиндаж, а двое побежали догонять Чайкина. Дверь в подземное укрепление оказалась закрытой. Что делать: ждать смену постов или запереть их внутри и все дела, а когда окопы станут нашими, будет все равно - тихо вскроют блиндаж или нет. Посовещавшись с сержантами, решил оставить двух бойцов, которым приказал действовать по обстоятельствам, а когда подойдут пехотинцы Донникова, сдать ему эту проблемку и догонять нас.