Чтение онлайн

– Знаете, Кольцов, а ведь это первый пленённый нашей армией генерал. Со сведениями, которые находятся в его портфеле, мы разберёмся. Что-то ещё хотите добавить?
– спросил Жуков.

– Хочу, товарищ генерал армии. Мы проехали несколько километров в сторону фронта и не увидели войск врага, наблюдая лишь отступающие части. Похоже, они повторили свой манёвр двухдневной давности, скрытно отведя войска на двадцать – тридцать километров назад, чтобы выпрямить фронт. Считаю целесообразным использовать эту информацию и этой ночью пехоте захватить оставленные немецкие позиции вдоль линии Леонидово-Липня.

Мы были отпущены начальством. Ночь прошла спокойно, а утром меня, «птичью стаю», Боголюбова,

Лосева, Ломова, Петрова и ещё нескольких «стариков» вызвали к комполка Шубину. Там я увидел артиллериста Смирнова, с которым поболтали, ожидая информацию о причине вызова. Из командирского блиндажа вышел Недогаров и скомандовал построение. Сюда же подтянулись полковой комиссар, несколько офицеров штаба и комбаты. После этого начштаба зачитал: «Согласно приказу от 15 августа 1941 года за мужество и героизм по защите нашей Родины, проявленные при обороне железнодорожной станции Толочин, награждаются:

– орденом «Красного Знамени» и денежной премией за сбитый самолёт в размере 1000 рублей старший лейтенант Кольцов;

– орденом "Красной Звезды" и денежной премией в размере 500 рублей лейтенант Смирнов;

– орденами "Красной Звезды" и денежными премиями за подбитые танки красноармейцы по списку;

– медалями «За отвагу» и денежными премиями за уничтожение живой силы противника красноармейцы по списку, в том числе посмертно.

«Спасибо, Фёдор Дмитриевич, не забыл ты мост перед Толочином», - я мысленно поблагодарил командующего 1-м стрелковым корпусом генерал-майора Рубцова. А Недогаров продолжил: «Далее согласно приказу от 20 августа 1941 года за нанесённый противнику урон награждаются медалями «За боевые заслуги» старший лейтенант Кольцов, сержанты и рядовые по списку, а также денежной премией в размере 1000 рублей за две единицы бронетехники противника на всех семерых». Деньги перечислялись на сберкнижку, так что с наличными мы не заморачивались.

Шубин поздравил нас, потом подошёл ко мне и, похлопав по плечу, произнёс:

– Молодец, Александр, правильно Жукову доклад сделал!

Я улыбнулся в ответ, как говорится, мой прогиб засчитан, и ответил:

– Рассказал всё, как было. Без вашего понимания ситуации ничего бы не случилось - до сих пор топтались бы перед Ельней, стреляя по пустым позициям.

В обед полк выдвинулся вперёд. Настроение было радостное, над колонной слышались разговоры о том, что в полку уже появились награждённые медалями бойцы, а значит и остальные смогут их получить. Разведчики же обсуждали, что им может перепасть за проведённую операцию в будущем. Мы проходили через Лысовку, когда ко мне подошёл Грачев.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите смотаться в Леонидово? Мы с Воробьём слетаем по-быстрому, хочется посмотреть на бензовозы и вообще.

Мотоциклы мы отстояли, и теперь они числились в нашем взводе, как матчасть мобильной группы разведки. Самому было интересно, взорвали их или нет? Я махнул головой, мол, давай. Через полчаса Грачев догнал нас. По его лицу было видно - удачно съездил.

– Товарищ старший лейтенант, знатно там бахнуло. Видел отброшенные кабины: одна на улице валялась, а вторую даже в сад крайнего дома закинуло. Как бы там танк не перевернуло - много следов и пробуксовок гусениц. Похоже, переворачивали его. А ещё по дороге наши части топают на запад мимо Леонидово.

Пройдя за день больше тридцати километров, добрались к немецким окопам, после чего полк приступил к организации своей линии обороны. Подоспело время ужина. Повара колдовали у полевой кухни, наколдовав гороховый суп и перловую кашу с кусочками мяса. Штатный повар, пожилой сержант Семёныч, и его молодой напарник, солдат-срочник первого года службы из хозвзвода Ваня, которого я окрестил «студентом кулинарного техникума»,

где-то изыскали погибшего сегодня коня, в результате чего весь полк ел кашу с мясом.

К нам на огонёк заглянули Донников с командиром второго батальона и несколько знакомых сержантов. Я пригласил ребят «к столу»:

– Валер, Андрей, присоединяйтесь. Мы туту решили обмыть медали и ордена как полагается.

Достали котелок, в который налили спирт и опустили награды. И пошёл котелок по большому кругу. Все бойцы взвода и гости делали по глотку за медали, Победу и солдатское счастье.

– Ну, что, герои, поздравляю! Сань, делись, что вы натворили в рейде?
– принялся за меня Донников. За ужином в общих чертах рассказал о наших приключениях. Разведчики иногда встревали в рассказ, уточняя отдельные моменты и вспоминая свои эмоции. Затем помянули погибших товарищей. Я толкнул очередную военную мудрость, обращаясь к пехтуре:

– Трудно вам, парни. Гибните, как мухи, а при переходах грязь ногами месите – тоже не подарок. Но помните – государства завоёвывает пехота, а все остальные элитные войска лишь помогают вам это делать.

Народ заулыбался, мол, пехота тоже не пальцем делана, а я задал вопрос Донникову:

– Валер, а у вас какая была обстановка?

– У нас? Быстро заняли окопы, немного постреляли да твоих пленных в штаб передали. Утром весь полк снялся и двинулся вперёд. Совершили марш-бросок к Ельне, встав немного севернее. Собственно, там вас и встретили. А потом пришла ваша радиограмма, что вы генерала гитлеровского в плен взяли. Тут такой кипиш начался. Шубин развил бурную деятельность. Сразу в дивизию доложил, ведь по прямой линии мы напротив друг друга оказались, и расстояние между нами не более двадцати километров. Вот и погнали нас вперёд за целым командующим дивизией и его портфелем с документами. Мы хоть артиллерией и долбили, но взять окопы не смогли - пулемётов у них много, здорово нашу пехоту отсекают. Жаль парней, что выбыли из строя – мёртвых и раненых много. Залегли и стали оборудовать позиции в ожидании ночи. А потом был ваш второй выход в эфир – сведения о том, что видели отход немцев, нам очень помогли. Однако командиры решили дождаться утра, а тут и вы вернулись.

Я поглядел на «студента кулинарного техникума». В мыслях парень точно захватывал самого Гудериана - такое у него было героическое лицо. Я рассмеялся, поделившись своими наблюдениями. Смеялись все, а паренёк покраснел, как помидор. Капитан потрепал парня по вихрам и произнёс:

– Вань, а чего ты стесняешься? Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, и тот работник при кухне, который не мечтает стать шеф-поваром.

Я же продолжил:

– Присоединяюсь к словам товарища капитана. Расскажу тебе историю о том, что на войне всякое возможно, и при наличии смекалки и храбрости даже повару можно совершить не трудовой, который он совершает каждый день, когда под рвущимися снарядами привозит продукты и готовит еду, а настоящий боевой подвиг.

Народ заинтересовался, а я начал свой рассказ:

– Так вот, об этом я услышал на станции, когда мы отступали (на самом деле прочитал в интернете). Произошёл этот случай с поваром танкового полка Иваном Павловичем Середой, который 30 июня 1941 года, как обычно, готовил обед. Весь личный состав участвовал в бою, поэтому Середа находился один при кухне. Внезапно из лесу появился немецкий танк, обошедший наши части. Увидев его, повар укрылся в лесочке и стал ждать. Танк остановился, а его командир высунулся из башни и решил подкрепиться готовым обедом. Может быть, наглость немцев, попытавшихся захватить самое ценное, что есть у повара - его кухню, а может, иные мысли, но возникла следующая ситуация. Семеныч, что у вас, поваров, самое ценное в хозяйстве?