Чтение онлайн

Бойцы быстро разбежались к остальным машинам с целью их осмотра, а я подъехал к дальнему грузовику. Машина врезалась в небольшое деревце и стояла, упёршись капотом в ствол. В кабине находились два трупа сотрудников НКВД: лейтенанта и сержанта-водителя. Судя по их виду и появившемуся запаху, смерть наступила более суток назад. Вдоль стекла, крыши кабины и всего кузова сверху и сбоку виднелись дырки от пуль авиапулемёта. Сама будка была закрыта на навесной замок, опечатанный свинцовой пломбой. Осмотрев карманы лейтенанта, нашёл ключ, вскрыл замок и забрался внутрь. В ней стояли тяжёлые, но целые ящики.

Во второй машине тоже находились два сотрудника НКВД, погибших при кувыркании машины - офицер сломал себе шею, отчего его

голова была неестественно вывернута, а у водителя всё лицо было запачкано засохшей кровью - удар головой о руль оказался смертельным. Вытащив из машины погибших, аккуратно уложили их на травку вдоль лесочка. В первой машине, естественно, никого не было из-за отсутствия самой кабины.

Жаль, конечно, что я вселился не в Сталина или в Берию, имеющих возможность внести кардинальные изменения, а в обычного лейтенанта, которого к ним на пушечный выстрел не подпустят, чтобы сообщить о будущем СССР. Близко увидеть вождей я могу лишь в том случае, если совершу что-нибудь выдающееся, например, возьму в плен Гитлера. Тогда меня наградят в Кремле, а лидеры государства будут слушать меня с открытым ртом и делать всё, что я укажу.

Учитывая нереальность таких перспектив, решил готовиться к будущим временам. Значит, это золото может пригодиться мне или моим потомкам в годы, когда страна с именем «СССР» завершит свой земной путь, а золото станет главным мерилом жизни: есть золотой запас - ты на коне и живёшь припеваючи, а нэту - существуй, как можешь, и не вякай. Поэтому решил сделать по-своему.

Встав напротив выжидающе смотревших на меня бойцов, произнёс:

– Значит так, товарищи мои фронтовые, вот что я вам скажу. Несколько дней назад полковой комиссар за то, что я слишком мягко, без пролетарской принципиальности вёл беседу с генералом Фишером, называл того по имени и позволил себе согласиться с его высказыванием о том, что сейчас мы проигрываем, а, значит, сеял пораженческие настроения, записал меня в шпионы. Его даже не интересовал полный текст нашего разговора. Он выхватил лишь удобные ему фрагменты. Мало того, что я сам вражеский шпион, так ещё организовал группу пособников – вас, которые, находясь рядом, не пресекли подобные разговоры. К тому же все мы были в окружении, когда отступали из Белостока, поэтому являемся элементами, требующими тщательной проверки.

– Мы же не были в окружении!

– А свидетели этому есть? Те 50 человек, что вышли к станции Толочин, очень даже подходят под диверсионную группу. Поэтому и вышли к станции, и в тыл эвакуировались, а не погибли в полях, отражая натиск фашистов. Чем в военное время для нас может закончиться такая проверка, если руководить ею будет человек, подобный нашему полковому комиссару? Подумайте. Лично я считаю, что это понятно всем вам – расстрелом по сфабрикованному обвинению. Скажу больше. Все наши действия описаны в отчёте завербованного комиссаром в нашем взводе «стукача», нашего бывшего товарища рядового Гондоренко. Откуда я о нём узнал? Его донос мне показал комиссар во время допроса.

– Не может быть! Неужели Александр Гондоренко – шпион?

– Стукач и предатель нашего братства. Сержант Ледков расспрашивал у вас недавно, кто находился рядом со мной во время разговора с генералом?

– Так точно, было такое. А ранее Гондоренко хвастал, что немного знает немецкий язык

Я кивнул головой и продолжил агитационный спич:

– Помните, мой приказ составить рапорт об участии в последней операции каждому из указанных сержантом Ледковым бойцов? Почерк Гондоренко оказался схожим с почерком, каким был написан этот донос. Этот предатель также был рядом, слушая наш с Фишером разговор. Затем он, как сумел, додумал содержание беседы с немцем и написал кляузу. Так что в дополнение к почерку и знанию языка, сам факт его присутствия при разговоре указывает на него. Пусть он завербован советскими органами, но черта характера, когда ты шпионишь за

своими боевыми товарищами, говорит о том, что в сложный момент он, чтобы выжить, предаст тебя уже врагу. А если следствие по «золотому» делу будет вести такой же враг, как Гондоренко, чем для нас оно может закончиться?

– Чем, товарищ старший лейтенант?

– Если мы заявим о найденных машинах, найденное нами золото по количеству не будет соответствовать опечатанному в банке. Вы же видите, что несколько сундуков разбито и монеты рассыпались в траву и воду. Мы просто не соберём все до «копейки». Это означает, что все мы будем находиться под подозрением в расхищении государственной собственности. Красть у государства, тем более группой лиц из шестерых человек и в мирное время каралось сроком от 20 лет, а в военное, да ещё стратегический резерв. Думаю, это расстрел».

Я не знал меру пресечения, которую к нам могли применить. Может быть, за эту находку нас даже наградили бы «посмертно», как сказал герой фильма «Бриллиантовая рука» Семён Семёнович Горбунков, но, скорее всего, те, кому мы сдали бы эти ценности, сами могли украсть часть, а на нас свалить недостачу. Когда в «смутное время» человек видит столько «бесхозного» золота, никто не даст гарантии, насколько честно он себя поведёт. Психологию человека, на уровне инстинктов направленную на повышение своего благосостояния, никто не отменял, - это диалектика материализма. К тому же, пока мы будем ездить в штаб полка, чтобы сообщить о золоте, могли появиться немцы или отступающие мародёры, от которых оставленные часовые не смогут защитить находку, а только зря погибнут. Но всё же основным мотивом сгущения красок моего рассказа являлось желание сохранить это, считай, потерянное золото, для своего будущего.

– Друзья! Слушай боевой приказ. Необходимо проверить машину у дерева, сможет ли она ехать. Нам нужно спрятать примерно две тонны золота, полторы серебра и несколько сундуков с монетами и бумажными деньгами. По объёму это не так уж и много. Если машина на ходу, перегружаем в неё все собранное золото. Если нет, будем грузить сундуки на мотоциклетные коляски. Это дольше и больше шума, но что делать. Филиппов на охране, остальные, как более здоровые, занимаются погрузкой золота и копают в лесочке схрон.

Грузовик оказался на ходу. Сдав назад, я выехал на дорогу и подъехал ко второй машине. Мы стали перегружать имущество, а Бурят и Филиппов принялись собирать рассыпавшиеся монеты. Ту же операцию проделали с грузом первой машины, уложив часть мешков и сундуков в мотолюльки. Изначальная загруженность грузовиков была неполной. Как оказалось, по площади кузова в один ряд располагались коробки с банковскими документами, деревянные ящики с серебряными и золотыми монетами, и бумажной валютой (рубли, доллары, фунты стерлингов, рейхсмарки), а также ящики с золотыми брусками. Каждый сундучок был опечатан, а сбоку приклеена опись содержимого. Мы решили, что неполная загрузка была сделана специально, чтобы в случае выхода из строя одного автомобиля минимизировать возможные потери.

Загрузив грузовик и мотоциклы, мы покатили вдоль берега. Увидев широкий проем между деревьями, свернули в него. Проехав метров тридцать, остановились перед лужайкой, на краю которой рос мощный дуб. Обойдя его сзади на несколько метров, выбрали место и сапёрными лопатками сняли дёрн на участке, немного превышающем размеры предполагаемой ямы. Его аккуратно положили рядом и стали зарываться в землю - двое копают, двое на шинелях относят грунт в сторону, один стоит на стрёме, а последний выравнивает края ямы. Земля с большой долей песка копалась достаточно легко, правда, частенько мешали корни деревьев. Вспомнилась фраза из фильма «Мистер Питкин в тылу врага», отчего я нервно захихикал. «Я же дорожный рабочий, вы ещё не видели, как я копаю», - сказал мистер Питкин товарищам, и за несколько часов прокопал подземный ход под стеной замка гитлеровского генерала».