Сопротивленец
Шрифт:
– Спасибо за доверие, Владимир Тимофеевич. Как-то не думал, что это реально. Говорить много не буду, но сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие и доверие поручившихся за меня товарищей.
– Верю в тебя. На ближайшем парткоме выдвину твою кандидатуру на рассмотрение, порученцев для тебя сам найду, а ты, главное, не погибни.
Я ещё раз поблагодарил комиссара, после чего пошёл к себе в землянку, которую делил со старшиной Филипповым и рядовыми Ивановым и Лосевым. По пути размышлял: «Партия - дело хорошее. Нынешний комиссар, не чета предыдущему - нормальный. Хотя, мужик тоже себе на уме. Ну и ладно, помогает мне и хорошо, а партийному по службе проще продвигаться».
Придя к себе, собрал
Смотрите, до Ярцево и Ельни топать, а лучше ехать, далеко - расстояния от 50 до 100 километров. Берите «языков», допрашивайте и «убирайте», сообщайте обо всех передвижениях немцев, которые увидите, даже если станция пустая. Это тоже результат, который означает, что переброска идёт в другом направлении. Для выхода в эфир уходите на несколько километров от своей главной лёжки, потому что у немцев появились машины-радиопеленгаторы – грузовик с закрытой будкой, а сверху локатор крутится. Засекут место передачи, окружат взводом солдат и всё. Перед возвращением используйте по назначению тол – проведёте диверсии на железнодорожных путях, складах и так далее. Думаю, где–то второго-третьего октября на нашем участке начнётся германское наступление».
Ребята отправились готовить группы. В эту ночь они уходили в тыл врага, а я расписывал план их заброски. Перед уходом провёл контрольный инструктаж, хотя был немного удивлён тем, что Ледков взял в свою группу Гондоренко. На следующие сутки пришла радиограммы от группы, находящейся под Дорогобужем: «Насчитали порядка 80 танков 10-й танковой дивизии вермахта и пехоту, ориентировочной численностью порядка четырёх тысяч карабинов». Группы Ледкова и Петрова ещё не добрались, поэтому молчали.
Днём полк откапывал запасные окопы второй линии, оборудовал миномётные и пушечные позиции для наших артиллеристов с 76- и 45-миллиметровыми пушками. Севернее нас стоял принесённый балтийским ветром артиллерийский морской дивизион, имеющий в своём составе батареи со 100- и 152-миллиметровыми орудиями – серьёзный аргумент против любого противника.
Вечером первого числа пришла радиограмма из Ельни от Ледкова, в которой он сообщал, что наблюдали движение танков в количестве 40 штук, а на выезде из города ещё стоит около 50 «панцеров». На станции разгрузился состав с шестнадцатью короткоствольными 150-мм пушками, также немцы загружают в грузовики четыре батареи 80-мм миномётов и ящики с минами и снарядами. Наши артиллеристы определили, что это могут быть «SIG-33» - основные пехотные пушки немецкой армии. Эти короткоствольные орудия били до 4,5 километров, значит, будут стоять довольно близко к линии фронта.
На третьи сутки пришла радиограмма от Петрова. Парни добрались до станции Ярцево, где наблюдалось довольно интенсивное движение эшелонов из Смоленска: прибывали гаубицы, снаряды, пехота, а вот танков не было. То есть немецкое командование решило в лоб танками не лезть, а обстреливать позиции 16-й армии генерала Рокоссовского издалека. 1 октября на связь вышли все группы, а вот со 2 октября данные передавала только группа Ледкова. Полученные шифровки штаб полка направлял в дивизию, а те далее по инстанциям.
За прошедшие несколько дней к нам приходил Аташев, а Донников с офицерами своего батальона помогали капитану и его командирам, большинство из которых также являлись гражданскими лицами, разобраться с тактикой боя, определяли секторы
– Да, сильно ударят именно по нам и южнее, – ответил я.
– Даст Бог, выживем.
– Это точно, обязательно выживем.
Третьего октября началось наступление немцев на нашем участке, в движение были запущены силы, определённые операцией «Тайфун». Около 9 часов утра наши «секреты» доложили о появлении на противоположном берегу реки Днепр, который здесь был довольно узким, немецких разведчиков. Вслед за ними появились пехотные и кавалерийские подразделения, танкетки и грузовики с артиллерией. Все они быстро продвигались к мосту.
Видимо, германское командование располагало, к своему несчастью, весьма неточными разведданными о наличии на этом участке советской тяжёлой артиллерии. Морской артдивизион базировался километрах в трёх севернее, а наш артиллерийский батальон был намного скромнее по своей огневой мощи, но хорошо замаскирован. После полудня несколько десятков самолётов произвели бомбардировку наших позиций и позиций морячков, осуществлённую больше наугад, поэтому давшую незначительные результаты.
По окончанию налёта полковой артиллерией и моряками был открыт огонь по неприятельским частям, решившим «прощупать» передний край советской обороны. Огонь вёлся по видимым целям осколочно-фугасными снарядами и оказался довольно точным – было зафиксировано попадание снаряда в группу конных разведчиков, затем снарядами разнесли несколько танкеток, которые от подпадания подскакивали в воздух, и рассеяли колонну автомашин с пехотой. Первый боевой контакт мы выиграли.
«Радист группы снова вышел в эфир в положенное время. Это уже третий выход, два сеанс связи были удачными. Не зря мы добрались сюда на «попутках», захватив у немцев два мотоцикла. Много полезных данных передала моя группа», - размышлял старший сержант Петров, краем уха услышав собачий лай.
– Товарищ старший сержант, уходить надо. Немцы облаву устроили, - прибежал разведчик Сергей Исаев, оставленный наблюдать за дорогой, - в километре от нас подъехали две машины и выгрузили солдат.
– Сворачиваемся и уходим к мотоциклам, необходимо оторваться от преследования, - скомандовал сержант.
Группа, пробежав к замаскированным мотоциклам, вытолкала их на лесную дорожку, завела и бросилась удирать. Лай остался позади. Выскочив на крупную просёлочную дорогу, рванули в сторону фронта. Проехав километров пять, и, обогнув железнодорожную станцию по объездной дороге, ребята неожиданно наскочили на лежащих в засаде немецких солдат. Прогремевшая в тишине леса длинная очередь из крупнокалиберного пулемёта прервала жизнь пятерым советским парням. Подошедшие к перевёрнутым мотоциклам четверо гитлеровцев, пнув ногой лежащего на земле с простреленной грудью старшего сержанта Петрова, не увидели, как из последних сил смертельно раненый Серёга Исаев выдернул чеку у «лимонки», поджидая, когда немцы подойдут поближе. Но закатились глаза и разжались его пальцы - через несколько секунд прогремел взрыв. На земле осталось лежать десять погибших в этой войне молодых немецких и русских парней.