Чтение онлайн

– Бурят, я в бинокль хуже вижу, чем ты глазами.

– Природа, однако, - философски заметил охотник.

А я тихо засмеялся:

– Чукча ты Бурят, однако.

– Чукчи на севере живут, а я на юге Сибири, однако, - подмигнул мне Ардан.

Я смотрел в бинокль, размышляя: «Возможно, тут все 16 пушек и стоят, вон четыре, а вот в двухстах метрах левее ещё бугры и отблески костра просматриваются, и справа тоже что–то виднеется. Днём смотреть надо, значит, придётся выдвигаться ещё глубже во вражеский тыл. Высмотрев расположение батарей, двинулись к старой Смоленской дороге, засекая точное время своего движения. Не скрываясь, словно патруль, шли по дороге вдоль леса, а сзади метрах

в пятидесяти между деревьев «шелестели» Бурят с Орловым. Надо было самим точно определиться, где мы, и сделать привязку к заметному ориентиру, например, к селу. Увы, но определять для наведения стрельбы дирекционный угол цели, то есть её полярные координаты, никто из нас не умел от слова «совсем».

Через восемнадцать минут показались контуры домов. Судя по карте, это была деревня Елисеенки. Мы ушли глубже в лес, решив пересечь тракт в лесной зоне, и войти в деревню за «языком». «Мы же её проходили, когда отступали. Тут две улицы и дворов 40 будет», - шёпотом подсказал Птицын. А вот в лесу, который заканчивался в сотне метров от деревни, стояли танки. Три крайних были припаркованы под деревьями у дороги, а рядом виднелись палатки экипажей. Обойдя их по дуге, метров через пятьдесят наткнулись на другое танковое отделение и палатки. Насчитав в лесу 10 танков, я и Птицын рванули в деревню. Пока небо было тёмным, прячась за домами, обследовали её и обнаружили ещё 35 стоящих во дворах танков. В общем, тут дислоцировался полноценный танковый батальон и тягач ремонтной бригады.

Вернувшись к ожидающим нас бойцам, решили потрошить четыре дальние палатки. Для начала требовалось найти часового. В темноте издалека определить место его засады мы не смогли, поэтому я, одетый в форму немецкого ефрейтора, открыто идя по дороге из деревни к лесу, свернул и спокойно стал подходить к танкам. Смущал вопрос паролей - используют ли они его или нет, мне было неизвестно. Как говорится, пока не нарвёшься, не узнаешь.

«Нalt! Wer geht?» - раздался негромкий вопрос сзади из кустов. Была задана классическая фраза часового: «Стой, кто идёт?» Я остановился, как приказали и, повернувшись на голос, ответил: «Ефрейтор Шеффер, штабная рота, конверт герру офицеру». Из кустов вылез немец. Я приложил руку к шинели, расстёгивая пуговицу, а тот направился ко мне, постоянно вглядываясь в моё лицо. Я достал из шинели сложенный листок, заранее взятый из моей планшетки, и протянул его солдату. Когда тот подошёл поближе и взял бумагу, резко сблизился с ним и нанёс удар ножом в горло. Затащив убитого немца обратно в кусты, поухал филином, подзывая парней.

Забравшись в крайнюю палатку я, Птицын и Бурят зарезали четырёх из пяти спящих немецких солдат. На пятого навалился Птицын, придавив его, а мы затолкали тому в рот свёрнутую пилотку, связали руки и потащили подальше в лес. Посветив в палатке фонариком, прихватили с собой четыре «Шмайссера» и пять пистолетов, оказавшиеся моделью «Luger P08». Отойдя в лес метров на двести, наша группа остановилась. Там я спросил пленного, будет ли он тихо отвечать или его сразу убить. Он согласно закивал головой. Ещё я пообещал оставить его привязанным к дереву, но живым, если он честно расскажет всё, о чем его будут спрашивать.

Птицын спросил у меня:

– Командир, ты и его хочешь живым оставить?

– Нет. В данном случае он слишком опасен для нас.

Немец рассказал о том, что зовут его Ульрих Вернер, он фельдфебель и является механиком–водителем на танке командира взвода. Взводный ночует в деревне. В деревне базируется второй батальон 73-го танкового полка 10-й дивизии вермахта. Первый батальон практически уничтожен, поэтому слит с третьим, который сейчас занимает позиции за Днепром. Но он тоже сильно потрёпан. В результате стоящий здесь

второй батальон следующим утром выдвигается на усиление. Ещё один танковый полк стоит в Дорогобуже. Батареи он видел. Если идти на север, то километрах в четырёх в полях стоит артдивизион с 16-ю 105-мм гаубицами. Точнее говоря, так было по штату перед боем. Сколько сейчас осталось в строю, он не знал. Если проехать километра четыре от этой деревни в сторону Дорогобужа, то по обеим сторонам дороги расположен артдивизион из восьми 150-мм гаубиц. Есть ещё противотанковый дивизион, в котором было двадцать четыре 37-мм, девять 50-мм противотанковых орудий и десять 20-мм зенитных автоматических пушек, но он не видел, где они расположились, возможно, что на переднем крае. Пехотную поддержку наступлению оказывает мотострелковая бригада, состоящая из двух полков.

Я обманул фельдфебеля и, стоя сзади него, ударил ножом в шею. Он зашатался и упал на землю – это война без правил. Сам же произнёс, вытирая нож: «Ну, что, «псы войны», вперёд!» Мы двинулись ещё дальше в немецкий тыл, чтобы уточнить позиции гаубиц. Шли вдоль дороги, благо, в эти утренние часы никого не было. Стелясь по открытому участку между полей, дорога терялась в виднеющемся лесу. Когда вошли в него, сразу стало уютнее, и нервы расслабились. Уточнив по карте, какой ландшафт нас ждёт впереди - наша часть хоть и отступала по этой дороге, но где были поля, а где рощи – всего не упомнишь, продолжили движение. Разделившись, шли по обеим сторонам дороги, чтобы в случае чего залечь в кустах и провести перекрёстную атаку.

Группа Ледкова подошла к Ельне через двое суток, организовав пару лёжек в лесу километрах в трёх от пригорода. Днём Ивашев отслеживал основную дорогу, по которой немецкие войска выходили из города на Дорогобуж, а Лосев с Гондоренко дорогу, по которой они входили в Ельню со стороны Смоленска. Сам Ледков с Малеевым решили наблюдать за движением немцев в городе, на подъездных путях к железнодорожной станции «Ельня», заодно, потолкаться на вокзале и городском рынке. Для этого надо было разжиться гражданской одеждой.

С раннего утра парни вышли из рощи и заняли наблюдательные места в зарослях густого кустарника, тянущегося от рощи почти до самого берега протекающей рядом речки. Расположились недалеко от дороги, ведущей к реке из квартала частных домов, и стали высматривать рыбаков. После часового сидения Ледков возмущённо прошептал: «Ёлки-палки, они что, жрать не хотят? Самое рыбное время и бесплатная еда – лови, не хочу, а нет ни одного рыбака. Хоть иди в город и отбирай одежду».

Посидели ещё немного, когда в разрывах облаков стало выглядывать солнышко.

– Как думаешь, сегодня дождь будет?

– Может, ночью, а днём, скорее всего, солнышко появится.

Со стороны домов по дороге топали два паренька с удочками, вырезанными из веток дерева. Подойдя к реке, ребята пошли вдоль берега, к своему рыбацкому месту. Пройдя кусты, в которых устроились разведчики, мальчишки спустились к удобному бугорку, с боков окружённому камышом, расположились и закинули удочки.

– Понаблюдаем, - губами сказал Малееву Ледков.

Ожидая поклёвки, пацаны принялись обсуждать боевую обстановку в стране:

– Наши отступают. До фронта совсем далеко стало. Говорил тебе, Ваня, надо было с отступающими частями уходить.

– Ну чего ты, Петро! Как же я мать брошу, сестёр маленьких! Кто ж их кормить-то станет?

– Да-а-а, родители - это да-а-а, - горестно вздохнул второй парень по имени Петро, - может, убьём немца? Хоть оружием завладеем.

– Оружие в лесу проще найти. А что мы с ним будем делать?

– Как что? Воевать пойдём или партизанить.

Ледков, выбравшись из кустарника и подойдя к ребятам, окликнул их: