Чтение онлайн

За несколько дней, потеряв из 100 тысяч участвующих в сражении порядка 30 тысяч ранеными и убитыми, советские войска не смогли взломать германскую оборону. Однако Ельнинский выступ был ликвидирован, цели сражения достигнуты, поэтому 9 сентября Жуков отдал приказ об окончании наступательных действий и переходе к обороне. А через три дня Георгий Константинович убыл в Ленинград, чтобы возглавить оборону города. Вместо него командовать нами назначили легенду Гражданской войны маршала Буденного.

Сам Жуков определил эту операцию, как локальную, тем более окружения и разгрома немецкой группировки не получилось - немцы сами отошли, чтобы выровнять фронт. Развить наступление нашим армиям не удалось, однако в пропагандистских целях

руководством страны этот успех был объявлен крупной победой, Я, как её житель, считал это правильным. Нужно было поднимать боевой дух армии, давать людям веру в свои силы, мол, мы тоже можем громить врага.

Фронт стабилизировался. У Советов не было сил наступать, а немцы чего-то выжидали, не предпринимая активных действий. Теперь происходили лишь вялые артиллерийские дуэли, да ночные вылазки в тыл, как наших разведчиков, так и немецких. Разведвзвод довели до полной численности, отчего в приказном порядке пришлось организовать ежедневные тренировки бойцов взвода. Занимались мы как общефизическими упражнениями - отжимания, качание пресса и бег, так и тренировками по спецподготовке, а именно, метание в деревья всего, что метается, скрадывание и снятие часовых. Скрытное подкрадывание к стоячему или сидящему «врагу» заканчивалось имитацией нанесения удара. В процессе тренировок практиковали бои разных по комплекции пар: ребята сражались против соперников одного роста, ниже или выше себя. Таскали условно раненых или пленных на плащ-палатках, шинелях или жердях. Любимыми тренировками у бойцов были действия против ножа, пистолета и автомата.

При этом вспоминал наработки, которые я получил на тренингах у Кадочникова. Вначале медленно отрабатывали действия, чтобы появилось понимание физики движения и моторная память мышц, а затем постепенно наращивали скорость выполнения упражнения. Никаких сложных приёмов изображать не пытался. Особое внимание обращали на приёмы отвлечения внимания. Например, 99 процентов людей отпустят или ослабят хватку, если ладошкой или легко согнутыми пальцами ударить по глазам. Сработает инстинкт самосохранения, враг потеряет концентрацию, чем разведчик должен воспользоваться. Ребята на «законных основаниях» от души били друг друга, не допуская поблажек - все должно быть отработано. На расстоянии в несколько метров учились «качать маятник» - приближались к бойцу, имеющего в руках оружие, в какой-то момент резко уходя с линии огня.

Стоит сказать, что бывалый солдат, имеющий опыт реальных боевых действий, не подойдёт к противнику вплотную с пистолетом, а тем более с автоматом, как это показывают в кино. Там это используется для зрелищности, а в реале он спокойно расстреляет тебя или будет конвоировать, соблюдая дистанцию между вами. Но, когда ты сваливаешься в окоп противника, сходясь в рукопашной свалке, где не развернуться из-за тесноты, или рубишься с врагом во встречной атаке, умение встретить врага с холодной головой и наличие навыков рукопашного боя может сохранить тебе жизнь. А у разведчиков все решается в прямом физическом контакте. Стукнул врага в болевую точку и оглушил одним ударом - ты выжил, а он - нет. На наши игрища приходили смотреть солдаты и командиры из соседних подразделений.

А ещё в период нашего стояния под Ельней со мной случилось событие, которое сильнее укрепило складывающееся боевое братство разведчиков общей тайной.

Эти дни затишья были посвящены укреплению обороны под Ельней. Разведчики взвода на мотоциклах рассекали по нашим тылам в сторону Смоленской дороги через городок Дорогобуж, выясняя оперативную обстановку, наблюдая за перегруппировкой советских частей, колоннами идущих к Смоленску, а также выискивая прорвавшиеся немецкие отряды.

В этот день я ощутил какой-то мощный адреналиновый выброс, вылившийся в желание сделать что-то полезное. Мне надоело сидеть на месте, как будто кто-то нашёптывал

на ухо: «Езжай, езжай, поучаствуй в разведке!» Включив вместо очередного разведчика себя в поисковую тройку, на двух мотоциклах отправились в поиск. На одном ехали я, Ледков и Бурят, а на втором Филиппов, Чайкин и Боголюбов. Проехав по окраине Дорогобужа, выскочили на мост через Днепр и рванули по старой Смоленской дороге, обследуя её. По пути пересекли мелкую и узкую речку, являющуюся мёртвым рукавом Днепра, по крайней мере, на карте она так обозначалась, проехали около пары километров и остановились у развилки дороги. Прямо уходила грунтовка старого тракта, и, судя по карте, делала петлю порядка 30 километров.

Более интересным нам показался второй путь. Если проехать по лесной дороге, эту петлю можно было срезать. А тридцать километров пешком – это день хода войскам. Я махнул рукой в направлении лесной дороги, как в фильме «Кутузов» махал Наполеон, посылая своих солдат на русские редуты, и мы поехали через лес. Хорошо-то как - птички щебечут, прохлада, сами спрятались под кронами деревьев от возможного налёта, грязи нет – ещё не пошли обложные осенние дожди. Проехав пяток километров, выкатились на голое пространство. Перед нами была та же речка с медленным течением и берегами, сильно заросшими камышом с обеих сторон. Впереди виднелась лиственная роща.

Вытолкав мотоциклы через речной брод на противоположный берег, поехали по идущей вдоль реки грунтовке, заодно, объезжая бомбовые воронки. Не доезжая метров пятидесяти до рощи, на дороге стоял остов грузовика с металлической будкой. У него отсутствовала кабина, а разбитый кузов напоминал сломанный спичечный коробок. Земля вокруг была усеяна бомбовыми воронками. Справа у речки в камышах виднелись колеса такого же грузовика, взрывом перевёрнутого на крышу. Ещё дальше стоял третий автомобиль, упёршийся в деревце.

Подъехав к первой машине, соскочили с мотоциклов и окружили её. В кузове блестели золотые слитки и валялись перевёрнутые сундуки. У одного был разбит бок, откуда на пол высыпались золотые монеты. Все встали, раскрыв рты, а Боголюбов выразил общее впечатление: «Ни хрена себе разведали!»

Разглядывая это безобразие, в памяти всплыла информация из другого прошлого. Когда-то меня заинтересовал вопрос - в эпоху Сталина золотой запас страны был консолидирован только в хранилищах Центробанка в Москве или золоторезервы также хранились в банках других крупных городов. Ища об этом информацию в интернете, наткнулся на статью, в которой описывался один случай. 1941 год, идёт сражение за Смоленск. Понимая, что город не удержать, руководство принимает решение эвакуировать золотовалютные запасы Смоленского, а возможно, что и Минского госбанка. Советская и иностранная валюта, золото и серебро в слитках и монетах, иные матценности вывозятся на восьми грузовиках. Общая сумма запасов золота в слитках оценивалась в 6,5 миллионов долларов того времени. Проведя простенький расчёт, заключающийся в том, что 6,5 миллионов долларов разделил на цену тройской унции в 35 долларов и, сопоставив цену с весом, получил порядка 5,7 тонн золота. Учитывая распределение запаса на восемь автомобилей, в каждом могло находиться примерно по 720 килограммов слиткового золота. Кроме жёлтого металла в кузовах везли по полтонны серебра в брусках и монетах, а также ящики с бумажными дензнаками и государственными ценными бумагами, в основном, облигациями госзайма.

Из Смоленска колонна отправилась через Вязьму в Москву по старой Смоленской дороге. При переправе через Днепр она подверглась обстрелу фашистскими самолётами. В Вязьму от деревни Относово добралось только пять автомобилей, а судьба трёх машин неизвестна. Дальнейший путь этой пятёрки также неизвестен. Может быть, они исчезли по дороге, а, может быть, успешно добрались до места назначения. Возможно, эта информация хранится в закрытых архивах. Так что очень похоже на то, что мы наткнулись именно на эти автомобили.