Чтение онлайн

– Наверное, как и пилот.

На всё ушло секунд десять, а казалось, время тянется очень медленно.

Тем не менее, пять оставшихся самолётов-то продолжают лететь и уже довольно близко. Прошёлся из пулемёта по ближайшему «Юнкерсу». Видать, пули попали по корпусу, раз пилот отклонился в сторону. Но всё равно, все долетели до края леса, и на нас посыпался бомбовый дождик. Затем самолёты развернулись и по большой дуге ушли к себе. Вокруг весьма нерадостная картина. Если на нашем участке я помешал пилотам красиво зайти на цель, то наш центр и левый фланг получили «по полной программе»: поломанные деревья, воронки от взрывов, разорванные тела.

Командую:

«Птицын, бери «птичью стаю» и посмотри, как там наши командиры. В общем, пробегись до самого края и пересчитай, кто живой, кто раненый. Что-то предчувствие у меня, что центра и левого фланга у нас уже нет. А я следом за тобой с отделением пойду разбираться. Остальным занять позиции - сейчас немцы попрут». Мы осмотрели наше воинство. Грустно! Не стало комиссара и капитана. Много было раненых, а ещё больше убитых. Пушка оказалась целой, а вот её расчёт полёг - метрах в пятнадцати от неё наблюдалась здоровая воронка от авиабомбы. Лейтенант-артиллерист оказался жив, но имел ранение - осколками повредило руку.

Я снял каску, почесал темечко и подумал: «Что ж, хотел подвигов, давай командуй. Шутки закончились! Сейчас при нашем слабом вооружении и оставшемся количестве бойцов всё зависит от правильной тактики. Тем более приказ держать мост никто не отменял. Надо удержать эту позицию, дав возможность товарищам эвакуировать раненых. И помирать не хочется. Значит, надо выжить». Снова командую:

– Петров, Малеев, бегом на станцию, найти там лошадь или грузовик, в общем, всё, что движется, и срочно сюда. У нас пара телег есть - их бойцы хозвзвода вглубь леса оттянули. Пока на станции эшелоны стоят, вывезем туда наших раненых.

– Есть, товарищ старший лейтенант.

Парни убежали, а я командую дальше:

– Боголюбов, бери 10 человек и окажи всем первую помощь... Стоп. Оказывайте тем, кому можно её оказать. Тяжёлых не кантуйте – пусть спокойно лежат, ибо, не довезём. Всех, кто уцелел или легкораненый, направляй сюда. Оружие и патроны, что найдёте у убитых – всё тащите на наш фланг. Позицию будем держать справа от моста.

Затем подумал, как определить – тяжёлый или нет? Да и как бросить раненого человека, пройдя мимо? Кричу вдогонку:

– Боголюбов, всем оказывай.

Затем обращаюсь к артиллеристу.

– Лейтенант, пушка цела, снаряды есть, наводить сможешь?

– Цела! И снаряды в ящиках лежат, так что наводить смогу. Правда, орудие, желательно, перетащить.

– Согласен. Бери бойцов и командуй.

Тут мне на глаза попался красноармеец из заслона. Гномов в кино видел - этакие квадраты. Вот такой квадрат, только под 180 сантиметров росту, я и увидел.

– Фамилия?

– Рядовой Лосев... Тимофей.

– Лосев, говоришь. Оправдываешь ты свою фамилию – здоровый бугай!

– Кузнец я и всё наше семейство - потомственные кузнецы. Сибиряки мы, товарищ старший лейтенант.

– Значит, впрягайся в пушку и тащи, куда лейтенант определит.

Реально сам потащил. Но вшестером мы её быстрее перетянули метров на тридцать вправо от моста.

«Если танки попрут, вся надежда на противотанковые ружья. Хорошо, что они целыми остались, да и «сорокопятка» своё слово ещё скажет», - подумал я. Все-таки для успокоения себя и защиты левого фланга отправил на другую сторону дороги человек двадцать с ПТРом и пулемётом, а оставшиеся снова залегли на позиции под деревья. В строю осталась сотня бойцов, и ещё человек сто имели ранения разной степени тяжести.

И немцы попёрли. Стали считать - один, два,

три… На нас выкатилось 14 «Panzer 3» - рота средних танков. За ними поднялась и двинулась цепь пехотинцев. Кричу: «Снайпера, отстреливайте унтеров и офицеров. Расчёты ружей, стрелять по готовности. Старайтесь попасть в бок или по гусеницам!» Хотя бронебойщики лучше меня знают, куда надо стрелять, но, командуя громким голосом, уверенность и появляется. Поорал, кипиш навёл, вроде, вжился в роль начальника.

Начали бахать противотанковые ружья. «Мимо бьют, что ли?» - подумал и сам дал несколько коротких очередей из пулемёта. Пехота прилегла, а то слишком быстро бегут. Со всех сторон слышится ружейный бой – наши бойцы стреляют и немцы. Что же, кто-то из захватчиков уже не встанет. Танки стреляют, в основном, по старой позиции пушки – видно, как сыплются сучья деревьев, и разлетается земля из новых воронок. Получается, не увидели немцы, что мы орудие перекатили. Тут «сорокопятка» разродилась выстрелом. Встал, задымился «немец», полезли из башни фигурки в чёрной униформе. А мы их из винтовочки постреляем! Того, кто вылез сверху, снял бурят, а остальные члены экипажа, возможно, выбрались через нижний люк и залегли под танком.

«Панцеры» нас расстреливают, хотя снаряды улетают дальше в лес. Я лежу и мыслю: «Это же хорошо, что речка илистая. Танки точно увязнут, если станут её форсировать. Однако слишком быстро едут, а мы мажем. Ёлки-палки, как же страшно-то, когда на тебя такие бронемашины прут!» Но, когда бронетехника подкатилась метров на 300, наши наводчики пристрелялись или цели ближе оказались, но мы начали попадать. В общем, остановилось на поле ещё три танка, а «сорокапятка» четвёртый подбила.

Пехота врага короткими перебежками, периодически залегая, уверенно приближалась к реке. Но всё-таки сотня ружей - это не шутка. Настреляли мы порядка полсотни вражеских солдат. Ещё два танка остановились, закрутившись на месте, выписывая сложные эллипсы из-за соскочивших с катков перебитых гусениц. Танки стали пятиться, сдавая задним ходом и постоянно стреляя, а следом отступила пехота. Народ кричит: «Все, братцы, выдохлись фрицы!»

Немцы вошли под прикрытие леса, оставив дымиться на поле боя три лёгких танка и семь серьёзнее. У кромки леса техника стала выстраиваться в линию. «Бойцы, фрицы сейчас нас расстреливать будут, поэтому все скрытно отходим вглубь леса!» - скомандовал я. Точно. Изготовившись, танки начали артподготовку, а мы ушли на восток. Перепахали германцы наши позиции да наломали кучу дров, так что от окопов наших ничего и не осталось. Зато появились воронки и засеки из стволов упавших деревьев. Плохо было то, что от попадания вражеского снаряда сдетонировал ящик орудийных снарядов. В общем, после его взрыва, пушки у нас не стало.

Снова командую:

– Сержант Птицын, пробегись по позициям и узнай, что с потерями! Все, что есть из патронов в телегах и у убитых собрать и выдать личному составу.

Нас выручил боезапас, который был оставлен заслону. Пулемётные диски, патроны к винтовкам и гранаты. Всё это имущество быстренько распределили между бойцами. Солнце только перешло зенит, и день кажется бесконечным. Далеко в стороне слышится гул самолётов, летящих подавлять очаги сопротивления, а затем возвращающихся назад. Прискакали два кавалериста – рядовой и капитан, а за ними на четырёх подводах с сеном подтянулись колхозники. К подводам привязана пара свободных лошадок. «Военные лошадки, непривычны к телегам, - заметил Филиппов, - ну да, какие есть».