Сопротивленец
Шрифт:
– Ну, чего вы смеётесь? Я же от души. А мне полненькие нравятся, - смутившись под всеобщим вниманием, серьёзно ответил Иван.
– Что же ты такой серьёзный, Ваня. И спасибо тебе от всей моей полной души, - к нему подошла и с улыбкой поцеловала весёлая полненькая украиночка по имени Оксана.
– Ура! Ура! Ура!
– смеясь, прокричали сидящие вокруг бойцы.
Девушки ещё немного посидели, обсудив перипетии ночного боя, и собрались уходить. Сидящие вокруг человек пятнадцать разведчиков встали, прощаясь. Однако перед уходом девушки подходили к каждому из них и целовали со словами благодарности, что заметили нависшую над ними опасность и спасли от плена. Я тоже попал под раздачу. Задержавшись, Лена поцеловала меня и, пожав руку, прошептала:
– Спасибо!
– Это ж Мишка
– Я знаю. За поддержку спасибо!
Затем она взяла Мишу под руку, и они отошли, о чём-то разговаривая. «Красивая девушка, однако!» - про себя улыбнулся я.
Через час снова началось немецкое наступление. Пехоты было много. Танки на ходу стреляли, землёй и камнями засыпая окопы после взрывов, разбивая пушки и пулемётные гнезда, поджигая всё, что могло гореть, убивая защитников. В одной из атак на участке первого батальона прорвались танки, а за ними пехотинцы. Немцы посыпались в траншеи, и дело дошло до рукопашной. Парни моего и лавриковского взводов пулемётным и автоматным огнём отсекали накатывающие ряды немцев, заставляя их падать на землю и прятаться. Против вражеской техники в ход пошли бутылки с «коктейлем Молотова».
Мы выстояли, а немцы выдохлись. Закопчённый и перепачканный в земле, я устало уселся на дно траншеи и проговорил: «Сколько вас, гадов, лезет-то! Это где же мы такую толпу хоронить-то будем!» Народ устало засмеялся, привалившись спинами к стенкам окопов. Как говорится, повеяло над нами холодком смерти да отпустило.
Глава 12. Диверсия в Волоколамске
Вечером начальство довело до личного состава информацию о том, что советские части оставили Волоколамск. Получив аналогичный приказ, полк начал организованное отступление к деревне Чисмены, оставив пехотный и артиллерийский заслоны, которые часа три должны были имитировать наличие солдат в окопах. Остатки полка шли просёлочными дорогами. Впереди катила техника с ранеными, артиллеристами, пушками и небольшим обозом, на конях рысили лихие кавалеристы-разведчики во главе с Лавриковым, а в самом конце топала пехота. По дороге, обгоняя нас, проскакал эскадрон кавалеристов из дивизии Доватора, также отступающие к новым рубежам.
– Царице полей пламенный привет! Шо-о-о, пехота, драпаем!
– беззлобно пошутил улыбчивый кавалерист.
– Да разве ж за вами угонишься-то пешком!
– ответили ему несколько голосов, поддерживаемые смехом бойцов обоих подразделений.
Ночи становились очень даже холодными. В горячке боя и после него это было не так заметно, а в относительно спокойной обстановке холодный ветерок очень даже пробирал через шинельку. Ночь провели в лесу, а утром продолжили поход. Подразделения разведки частенько отправлялись в боковое охранение, поглядеть на окружающий дорогу с обеих сторон лес. Несколько раз группы стреляли по деревьям и кустарникам, как им казалось, замечая движение серых мундиров или слыша немецкие голоса. В принципе, вражеские разведгруппы вполне могли сопровождать нас с целью наблюдения или взятия «языка».
Дело шло к обеду, колонна устало двигалась, когда над нами пролетели немецкие летящие на Москву штурмовики. Командиры решили не дожидаться бомбардировщиков и объявили привал, отчего народ быстро рассредоточился по лесным обочинам и полянкам. Поскольку мы топали в самом конце колонны, то и остановились на отшибе. Семёныч, раненый осколком взорвавшейся возле тыловиков бомбы, находился в уехавших вперёд грузовиках, поэтому нашей кухней командовал «студент кулинарного техникума» Ваня Трофимов. Правя лошадьми, он «припарковался» метров в тридцати от нас возле небольшого ручейка. Нарубил дров, развёл свою кочегарку и варил согласно утверждённому Шубиным меню «суп гречневый с тушёнкой и картошкой». Ему надоело выслушивать советы однополчан не пересолить еду из-за его влюблённости в полненьких санинструкторш, поэтому священнодействовал подальше от разных шутников. Кстати, санинструктор Оксана теперь частенько заходила к нему на огонёк, так что парню повезло – попал под заботливый присмотр.
Присев рядом с Ледковым на сломанном бурей стволе достаточно далеко от коллектива, поинтересовался:
– Серёж, как погиб Гондоренко?
– Нет, не «в тихую». Я рассказал парням о его предательской сущности, и мы вынесли ему приговор. Перед смертью я объяснил предателю, кто он такой, а потом ударил ножом, - тихо ответил мне Ледков.
– Правильно. Всё правильно сделал.
– А ты, командир, тоже комиссара того?
– Да. Таких людей надо убивать, потому что он – настоящий враг. Пользуясь своими возможностями, как хочет, играет судьбами людей, попавших к нему в зависимость. Ты его пожалеешь, а он тебя нет. А, как гласит проверенная веками народная мудрость?
– Лучший враг - мёртвый враг.
– Точно. Война закончится и нам придётся жить дальше. Столько на нашем пути будет встречаться таких вот «скрытых» врагов, которые для достижения своей цели будут действовать любыми методами, нарушая все правила и законы? О таких говорят, что они делают карьеру по трупам. По нашим трупам, Серёж. И любого порядочного гражданина они сожрут, даже не поморщившись. Все порядочные сейчас, не щадя своего здоровья, на заводах и в полях загибаются, либо на фронте добровольцами гибнут. А гниды в тылу отсиживаются. А когда мы победим, все они повылезут, вначале примазавшись к боевым делам, а потом оттеснив настоящих фронтовиков. Так вот, наши умения очень пригодятся нам в будущем, если столкнёмся с уродами, которые ради своей карьеры и тёплого места, станут нам мешать жить. С такими людьми и мы будем действовать так, как на фронте с врагами.
– Верно, командир.
Как только у наших парней завелись пассии, свой офицерский доппаёк: печенье, сало, иногда сгущённое молоко и шоколад, я перестал видеть. Ничего, пусть ребята девчат балуют. Я так понял, что сгущёнку многие деревенские девушки того времени даже не пробовали. Правда, у убитых нами немецких офицеров в ранцах находили шоколадки, кофе и табак, который само собой, шёл в дело борьбы с собаками. А вот папиросы или дорогой табак становились неприкосновенным запасом (НЗ) взвода. Обычно его брал Филиппов для презентов при решении хозяйственных вопросов в тыловой службе армии.
Ваня мечтательно помешивал суп, который был практически готов, подсаливая его по вкусу и про себя посмеиваясь, чтобы и, правда, не пересолить. Вспомнился анекдот, рассказанный на привале командиром разведчиков:
– Дорогая, ты опять сильно пересолила!
– Это потому, что я тебя очень люблю!
– Но, это же чай!
Он расставил штук пять котелков, которые оставили друзья-разведчики, и разлил в них кипящий суп. Вдруг боковым зрением повар увидел, что в паре метров от него стоят трое немцев, наставив автоматы. Один из них держал палец возле губ, показывая, что не надо кричать, второй вертел в руке штык-нож, а третий просто держался чуть позади. Ваня оценил обстановку: «Винтовка стоит рядом, но пока он её схватит и передёрнет затвор, его просто зарежут». Вздохнув, стал поднимать руки. Потом, будто передумав, взял котелок и медленно протянул его фрицу. Немцы заулыбались и подошли ближе, показывая, мол, ставь котелок на место и иди сюда. Третий немец в это время смотрел в сторону, где расположился взвод.
Когда оба фрица подошли совсем близко, а третий так и не сдвинулся с места, Ваня резко кинул котелок в лицо первому, и, схватив следующий котелок, также запулил его в лицо второму разведчику, замершему от неожиданности. После этого слетел со ступеньки полевой кухни и спрятался за ней, по пути схватив винтовку и наставив её на третьего. Вот сейчас он заорал: «Фрицы, хенде хох!»
От крика повара я с Серёгой в мгновение ока сорвались с места и, разбежавшись, с двух сторон стали подходить к лужайке, где стояла кухня. Я пальнул из автомата в воздух, предупреждая, что мы слышим и бежим. Вскоре на полянке толпились два десятка бойцов. Выглядывая из-за деревьев, народ увидел картину, когда два немца, безбожно ругаясь, держались за лица, а Иван наставил винтовку на поднявшего руки третьего германца. Иван захватил разведгруппу в составе двух рядовых и фельдфебеля 105-й пехотной дивизии. Пленным оказали медицинскую помощь, промыв лица холодной водой и намазав маргарином, чтобы не так болел ожог. Глаза у обоих вояк оказались целыми.