Чтение онлайн

В общем, ничего особенного мы не узнали, и Лосев с нежностью свернул шею фрицу, которого в жизни также звали Фрицем. Оказалось, что в Германии имя Фриц распространено так же, как в России Иван. Дальше мы отдыхали, подложив под задницы свёрнутые плащ-палатки. А Птицын, Воронов и Конышев, взяв оставшийся десяток противотанковых и противопехотных мин, отправились минировать грунтовые дороги, идущие от стоянки танков к дороге, выходящей на тракт Волоколамск – Москва.

Когда стрелка часов перевалила отметку в 22.00 часа, я переоделся в форму немецкого лейтенанта, и вся группа направилась на выполнение задания. По улицам шли парами, а где-то пробираясь дворами, чтобы не попасться на глаза патрулю и городским обывателям. Подошли к церкви. Конышев,

Иванов и я поднялись на колокольню, а остальные заняли позиции вокруг строения. Двор рассмотреть не удалось, потому что обзор перекрывал производственный корпус самой швейной фабрики, а вот здания штабов были прекрасно видны. Я произнёс:

– Рома, подрывай швейную фабрику.

Роман достал блок передатчика и переключил тумблер. В тишине ночи прогремели взрывы. Посередине здания фабрики в разные стороны полетели куски шифера и деревянных балок, а во дворе через короткий промежуток раздались 28 взрывов, а, может, какие-то были сдвоенные и мы их не выделили. От рванувшего в углу двора тротила взорвался стоящий ближний бензовоз. Огонь и камни разлетались вокруг, а взрывная волна разбросала другие тяжёлые грузовики с цистернами, отчего они стали взрываться. Зарево было «до неба», так что весь Волоколамск проснулся от грохота.

Немцы забегали. В течение получаса к зданиям штабов стали сбегаться прибывающие офицеры, а площадь заполняться пехотинцами. Вокруг комендатуры накапливалась поднятая в ружье комендантская рота. Дождавшись, когда офицеры войдут в свои здания совещаться и вырабатывать меры противодействия, Роман нажал тумблеры, включив передатчики остальных мин и запустив команду на подрыв зарядов в обоих зданиях. Здание богадельни вздрогнуло и стало складываться горами строительного мусора.

В кабинетах бывшего горкома то же хорошо грохнуло, полыхнуло пламя, и в окнах вылетели стёкла. Взрывчатки там было немного, но я предполагал, что жертв окажется достаточно. Так что у 2-й танковой дивизии и подчинённых ей частей вскоре будет новое командование. А потом мы удирали, пока город не оцепили. Все-таки наша группа находилась рядом от подорванных зданий и находилась в зоне особого риска. Если смотреть по прямой, то расстояние до горкома составляло не более трёхсот метров, правда, с учётом уличных проходов - подальше, поэтому время сбежать имелось. Мы буквально слетели с колокольни по лестнице. Как нам сказали стоящие внизу ребята, на фоне зарева наши силуэты под колоколами были хорошо видны.

Взрывы разбудили город. Сонные, встревоженные люди выскакивали из домов и смотрели на зарево. Мы старались не попадаться им на глаза, пробираясь через дворы на соседние улицы. Хотя бывало всякое, иногда люди спрашивали:

– Товарищи, это вы рванули?

– Мы.

– Молодцы, бейте фашистских гадов! Но туда не идите, там полицаи живут, лучше через те дворы, в тех халупах бабули обитают.

Мы меняли маршрут и убегали дальше, пробираясь к восточным окраинам. Конышев и Воронов перемахнули через забор, выскочив на очередную улицу, а основная группа бежала чуть позади.

«Стой, красные паскуды, стрелять буду!» - закричал один из некстати оказавшихся на улице полицаев, поднимая карабин. Выстрелы из пистолетов оборвали жизнь ретивого полицая, а вместе с ним и двух его подельников. Воронов произнёс: «Парни, живо перекидываем трупы через забор, чтобы на дороге не валялись. Взяли и на раз-два переваливаем». Уходили из города в сторону Москвы, всю ночь пробираясь по лесу. Отойдя километров на 15, дали радиограмму, содержащую информацию о 28 взорванных заполненных топливом бензовозов, уничтожению здания штаба 74-го артполка с офицерами, и произведённых во время оперативного совещания командования 2-й танковой дивизии взрывах в здании горкома. Подготовка к операции проводилась при взаимодействии и содействии подпольщиков города. Кроме этого дали привязки к местности о расположении стоящих в резерве танков, обнаруженных нашими разведчиками.

Через пару дней по нашему прибытию Шубин сообщил мне, что ему звонили из

штаба армии, проинформировав о результатах боевой операции. Подпольный коммунистический актив города также сообщил о том, что по показаниям немецкого офицера комендатуры, взятого подпольщиками в плен в качестве «языка» для выяснения результатов диверсии, оказалось, что во время взрыва в штабе 74-го артполка были уничтожены все офицеры вплоть до ротных. А разве может быть иначе, если здание полностью сложилось?

После взрывов в бывшем горкоме погибли или получили ранения различной тяжести многие офицеры штаба, командиры полков и отдельных батальонов дивизии, присутствующие на этом совещании. Кроме них погиб командир базирующейся в городе 105-й пехотной дивизии, также прибывший на экстренное совещание. Командир танковой дивизии оказался ранен легко, потому что в момент взрыва находился в коридоре возле своего кабинета, и маломощный заряд разрушил только кабинет. Таким образом, можно было констатировать, что диверсия прошла успешно - деятельность танковой и пехотной дивизий была полностью парализована на пару дней. Это дало нам время лучше укрепить новые позиции.

Мы возвращались, догоняя свой полк. На душе было радостно - не зря мёрзли и рисковали жизнью. В результате сделано очень большое дело. Днём отсыпались, экономя еду, кушали один раз в день, сало и тушёнка закончились ещё в Волоколамске. Несколько раз забирали сухпаек, уничтожая патрули и отдельных солдат противника. За те дни, пока выполняли задание, фронт на нашем участке отодвинулся и остановился примерно в ста километрах от Волоколамска по линии деревень Чисмена – Теряево.

Дождавшись наступления ночи, добрались до линии разграничения войск и стали искать место прохода. Несколько раз натыкались на немецкие патрули или посты. Сделали крюк порядка семи километров севернее, подойдя к густому сосновому бору и сунувшись в него. Проплутав несколько километров, решили, что здесь просто нет сплошной линии фронта, а немецкие посты давно обошли. Чтобы совсем не заблудиться, повернули на юг в сторону Волоколамского шоссе. Вышли мы в районе деревни Гусенево, расположенной сразу за Чисменой. Именно здесь через пару дней, 18 ноября 1941 года, от осколка немецкой мины погибнет командир 8-й гвардейской стрелковой дивизии Иван Васильевич Панфилов. Захотелось его предупредить. Может быть, смогу изменить жизненный путь этого генерал-майора.

Небо на востоке начало светлеть. По пути, выявив два поста с прогуливающимися красноармейцами, обошли их и вошли в деревню со стороны Москвы, то есть с тыла. Наряд тыловиков из хозвзвода чистил картошку, готовя бойцам завтрак. Когда на них из лесной чащи вышли несколько человек с автоматами, ребята явно растерялись.

– Спокойно, парни! Свои, - спокойным голосом произнёс я, - в каком подразделении служите, и где располагается ваш командир?

– Хозвзвод 1-го стрелкового батальона 343-го стрелкового полка. Входим в состав дивизии под командованием генерал-майора Панфилова. А вы кто? – отойдя от неожиданности, подал голос молодой ефрейтор.

– Полковая разведка. Из-за линии вернулись.

Ефрейтор подскочил с места и повёл нас в сторону деревни, по пути рассказывая диспозицию:

– Да, товарищи разведчики, линия фронта почти в двух километрах впереди, но не сплошная. Вот вы её и обошли. На фронте уже два дня затишье. Затаились фрицы, наверное, силы копят.

На подходе были встречены часовыми, которым нас передал ефрейтор. Из избы, где находились командир батальона, вышел заспанный дежурный офицер, сразу задав вопрос: «Кто такие?» Мы представились. Лейтенант сообщил нам, что недавно у них был тяжёлый день и, пока затишье, все отсыпаются: «А вы побудете под присмотром часовых».

Спешки для нас никакой не было, поэтому я спокойно повёл бойцов туда, где нам указали расположиться. Рассевшись на плащ-палатки и привалившись к деревянной стене дома, спокойно заснули - сами всю ночь по ночному лесу блукали.