Чтение онлайн

Ледков, до войны бывший большим любителем охоты, вместе с Бурятом занял место в передовом дозоре, но идя не рядом, а позади в пяти метрах. «Надо же, вот идёт передо мной Ардан - настоящий охотник. По-моему, ему в полку не так уютно, как одному на природе. Видит, словно тигр - и днём, и ночью одинаково и имеет какой-то нечеловеческий нюх на всё лишнее в лесу, инородное. Одно слово, человек леса, - так размышлял Ледков, топая следом, - надо признаться, что я, сколько бы ни учился, так не смогу. Да и командир наш, знающий столько разных вещей, что толковее многих генералов может командовать, но в лесу с Бурятом никогда не спорит, а делает всё, как тот советует».

Тут Бурят замер. Ледков поднял руку, подавая остальным

разведчикам команду остановиться. Бурят зашептал:

– Люди впереди. Тихо идут, но я слышу.

– Прячемся за деревья и стараемся пропустить мимо. Если нас обнаружат - принимаем бой.

Ледков ухнул филином «Внимание, враг», предупреждая группу Кольцова, идущую южнее, и рукой изобразил выработанный на наших тренировках знак «Затаиться, подготовиться к бою».

Через десять минут из-за деревьев показались трое немецких разведчиков в камуфлированных маскхалатах. Шли медленно, осматриваясь и прислушиваясь. Как потом признался Ледков, он даже пожалел о том, что кричал, имитируя сову, тем самым насторожив фрицев. Группа проходила метрах в десяти от наших разведчиков, поэтому, пропустив, Бурят зашёл им за спину, выходя на удобную позицию броска ножей. Разворачиваясь за стволом дерева, Ледков, достав свой нож, также медленно, чтобы не хрустнула веточка, встал за Бурятом. Наши разведчики медленно сокращали дистанцию, на каждом шаге отыгрывая примерно полметра. Уже стал чувствоваться вонючий запах давно немытого человеческого тела и пропахшей им одежды. А что вы хотите? Все сидят в окопах, бегут в атаку, отступают или наступают. Мыться каждый день и стираться негде - бань под рукой нет. Реки есть, но холодные, чтобы искупаться и постирать вещи руками. Ледков тут же подумал про себя: «Это же и мы так воняем! И нас, сидящих в засаде, проходящий мимо патруль сможет унюхать и поднять шум».

Немцы шли с накинутыми капюшонами маскхалатов, что было на руку нашим разведчикам. Все-таки капюшон слегка гасил звуки, идущие со стороны затылка, поэтому Буряту было проще подобраться. Сократив дистанцию до метра, ребята шли практически четвертым и пятым номерами. Не оборачиваясь, Бурят показал идущему позади Ледкову, что возьмёт последнего и предпоследнего фрица, ударив их ножом, а первого должен нейтрализовать Ледков. Сделав широкий шаг и приблизившись к немцу, Бурят нанёс удар по затылку рукояткой ножа и, оттолкнув падающего немца, сблизился со вторым диверсантом и нанёс удар в висок. Одновременно с этим Ледков метнул нож. Идущий первым фриц резко обернулся на шум сзади и попытался упасть на землю, но нож летел быстрее и попал ему рукояткой в лицо. Сергей навалился на дезориентированного врага, а тут и остальные разведчики рванули вперёд и скрутили фашистов. Ледков вновь прокричал филином пару раз, группа Кольцова отозвалась, значит, должны идти на соединение. Бойцы окружили немцев, а Бурят подсветил их лица фонариком. Лёд внимательно смотрел на них и мысленно фиксировал детали: ««Вот и первые «языки» задания. Матёрые гуси, но и на старуху бывает проруха, прошляпили они нас. У двоих на лицах кровь, видать рукоятки ножей разорвали кожу. Двое в норме и смотрят очень уж угрюмо, а тот, кого Бурят ударил в висок, судя по глазам, ещё «плывёт».

Тихо кашлянув, из-за стволов деревьев вышли Кольцо с Лосем и Вороном. Командир сразу озадачил:

– Что же это вы так - пленных взяли и расслабились? Был бы четвёртый фриц, так перещёлкал бы вас, как цыплят, и пришёл бы для вас «конец кина».

– Виноват, товарищ командир, не выставил дозорных. Разведгруппу взяли и расслабились - досадливо прошептал Ледков, - надо ж так лопухнуться. А вдруг бы вторая группа немцев следом шла. Сейчас исправим. Хорошие у них маскхалаты, нам бы такие. Гаджа, Лом, в дозор!

Отдав команду, Лёд прислонился к стволу и стал смотреть на командира. Тот, осмотрев униформу пленных, задумчиво помолчал с минуту, и, будто что-то вспомнив,

произнёс:

– Ворон, подсвети. Видите, какой у неё интересный реверсивный камуфляж - с одной стороны коричневые осенние узоры, а внутри, с другой стороны - зелёные летние. Такой камуфляж называется «Waffen-SS» и используется только в войсках СС - это их отличительная фишка.

В общем, народ слушал, как Кольцов допрашивал пленных:

– Кто из вас старший? Какое подразделение?

В ответ, будто выплёвывая слова, прошипел немец, которого Бурят ударил в висок:

– Я, унтерштурмфюрер Вольфганг Шрам, старший разведгруппы. Служим в разведбате полка СС «Дойчланд». Даже если вы меня убьёте, вы все, русские свиньи, будете уничтожены под корень!

Кольцов рассмеялся ему в лицо:

– Ещё несколько месяцев и мы станем вас гонять и в хвост, и в гриву, а когда войдём в Германию, наведём у вас свои порядки. А ты, Шрам, может быть, выживешь в плену и тогда всё увидишь своими глазами. Полк «Дойчланд»? Если не ошибаюсь, вашего командира зовут Вим Брандт, штурмбанфюрер СС и довольно крутой перец - ас разведки. Кстати, один из главных разработчиков этой униформы. А раз «Дойчланд» тут, значит дивизия СС «Дас Райх» также переброшена сюда. Мы с ними под Ельней сталкивались. Помните ту деревню?

– Помним! – ответил Лосев. – Я всё помню.

Поглядев на Лосева, ухмыльнулся и продолжил допрос:

– Сейчас я задам несколько вопросов и, если ты нормально на них ответишь, останешься жить.

– Я со свиньями не разговариваю.

– Идейный значит? Аристократ в первом колене. Сам-то до войны в своём деревенском хлеву коровам хвосты крутил, да за свиньями дерьмо прибирал, а сейчас целый лейтенант СС. Какой гордый прыщ на ровном месте вскочил. Не хочешь по-доброму говорить, запоёшь по-иному.

– Что он говорит, командир?
– спросил Лосев.

– Говорит, что с русскими свиньями общаться не желает. Придётся сделать ему больно.

– Командир, разреши я с ним поговорю!
– спросил Лосев

– Пожалуйста.

Лосев вставил фрицу кляп в рот, поправил на себе форму и без замаха врезал тому в глаз. Раздался «хлюп» и глаз эсэсовца вылетел из глазницы, повиснув на мышцах и капиллярах. Немец взвыл так, что было слышно через кляп. А Лосев ударил его ещё раз, свернув набок челюсть и порвав щеку. Немец упал, но Лосев, усевшись на него сверху, ещё раз врезал в лицо, так сильно разломав носовой хрящ, что тот вошёл внутрь черепа. Фашист умер.

Все стояли замершие. Никто не ожидал от спокойного и улыбчивого Лосева такого хладнокровного и жестокого взрыва. Воронов так и застыл с фонарём, светящим эсэсовцу в место, которое раньше называлось лицом. Остальные немцы сидели тихо, и в глазах у них читался страх. Похоже, мысленно они примерили на себя такое же действие русских.

За эти месяцы войны мы видели много убитых наших и немецких солдат, мирных жителей с настолько изуродованными телами от попадания пуль крупнокалиберного пулемёта или погибших от взрывов бомб, что нормальному человеку очень страшно смотреть на такое, хочется отвернуться и поскорее забыть. Но я, как и многие товарищи, не мог привыкнуть к тому факту, когда здоровый человек, пусть он и враг, на твоих глазах превращается в сломанную куклу. Лосев поднялся и сделал шаг в сторону других пленных.

«Тихо, Тимоша, тихо! Успокойся, - встал у него на пути Кольцов, - их надо допросить». Ледков смотрел на какого-то незнакомого Лося и вставшего у него на пути Кольцова. Тимофей так взглянул на командира, что тот поёжился - столько холодной ненависти излучала эмоциональная аура и взгляд этого парня. Лосев шёл на Кольцова, будто не видя его. Ледков подумал, что придётся сделать, чтобы тихо остановить сорвавшегося товарища. Однако Лось, натолкнувшись на командира, остановился, встряхнул головой и проговорил, смотря на фрицев: «Вот так с вами всеми будет. Ненавижу!»