Чтение онлайн

Командованием было принято решение разделиться на две отдельные группы, чтобы было легче преодолеть километры дорог по вражеским тылам. А имеющих значительную концентрацию войск. Материальную часть дивизиона, орудия и автомашины пришлось уничтожить или бросить, а запасы распределили поровну между группами. Наибольшую по численности, в которой были Мутонин и вышедшая команда, возглавил старший лейтенант Егоров, а второй, примерно в сотню человек, куда вошло большинство командиров ОМАД, командовал капитан-лейтенант Остроухов. Общее направление движения на восток избрали вдоль автострады Москва–Минск.

– Что же вы к дороге попёрлись, где фрицев много? По лесам надо было идти!

– Не получилось

по лесам. Мы не имели точных карт местности и продвигались вперёд, ориентируясь, главным образом, по компасу. Шли ночами, от села к селу, вынося на руках тяжелораненых товарищей. Путь, зачастую, указывали лесники, жившие в глухих сторожках или хуторах. По пути к нам присоединялись отступающие красноармейцы. Несмотря на помощь местного населения, неоднократно натыкались на гарнизоны противника, вступая в сражения и неся потери.

– Надо было избегать боестолкновений даже с мелкими подразделениями.

– Так точно, товарищ подполковник, старались, но не всегда получалось. Временами казалось, что немцы повсюду. Плотность вражеских войск в этих районах была очень высока. Большой проблемой явилась нехватка продовольствия. Зачастую приходилось отбивать еду у врага.

– Да, - согласился Недогаров, - еда, основная проблема для такого количества людей.

– Поскольку получить его в достаточном количестве на такой отряд у голодающего местного населения было невозможно, под покровом темноты проникали в занятые врагом селения и добывали консервы, концентраты и сухари у немецких отрядов. В 30 километрах западнее Можайска столкнулись с тыловыми частями основной немецкой группировки, ведшей бои с частями Красной Армии. Мы же моряки, поднялись в атаку и ударили немцам в спину! В результате отряд оказался рассеян, и наша группа приняла решение повернуть на север и, обнаружив разрыв в немецких порядках, выйти из окружения, что и было с успехом выполнено. Теперь мы с вами.

– Что же, товарищи моряки, раз вы являетесь сухопутной морской артиллерией, очень нам пригодитесь. У нас не хватает расчётов для орудий - много гибнет при обстрелах. Так что, товарищ лейтенант, когда с передовой вернётся начальник артбатальона, ваша группа поступит в его распоряжение.

Затем Недогаров посмотрел на меня.

– Так, Кольцов, в связи с гибелью Гуляева назначаешься начальником разведчасти полка. Думаю, что Шубин завизирует приказ о твоём назначении.

– Есть, товарищ подполковник.

Подошёл Ледков и, улыбаясь, поздравил меня:

– С повышением вас, товарищ капитан. С нами в разведку вы ещё будете ходить или всё - перешли на руководящую работу?

– Хороший ты парень, товарищ младший лейтенант, но слишком ядовитый. Ходить, конечно, будем, особенно в длительные рейды. А сейчас слушайте первый приказ начальника разведки полка и «записуйте» его для истории. Сегодня нас обстреляли реактивные миномёты врага. Ваша задача выяснить, где они базируются и, по возможности, захватить, либо уничтожить. Пойдут две группы по семь человек, старшими назначаю Ледкова и Птицына. План и детали операции обсудим, когда сформируете команды. Состав - на ваше усмотрение.

В любом случае, у каждого командира формируются своя команда подчинённых, которых он лучше знает и с которыми сильнее развито взаимопонимание. Через полчаса ко мне подошли две группы. В группу Ледкова вошли Миша Боголюбов, Кондрат Ломов, Бурят, Рома Конышев, Слава Ивашев и невысокий, но юркий дагестанец Камиль Гаджоев. У Птицына, конечно, была «птичья стая» в составе Андрея Чайкина, Сергея Орлова, Жени Воробьёва, Вани Грачева, Миши Воронова, а в довесок шёл Тимофей Лосев. «Зоопарк какой-то, а не группа, честное слово», - посмеялся я, увидев участников вылазки.

Сидя в землянке и разложив карту на деревянном

чурбане, заменяющим стол, под светом керосиновой лампы группы обсуждали план операции. Перейти линию фронта решили тем же путём, каким несколько дней назад возвращались из Волоколамска. Даже, если фрицы и выставили там заслоны, это большой массив и его будет проще обойти. Затем прикидывали, где искать миномёты. Скорее всего, придётся брать «языка», а, возможно, что и не одного.

Следующим вопросом было определение того, что, собственно, надо искать. Пришли к мнению, что это реактивный миномёт «Nebelwerfer-41», а по-нашему «Ишак», прозванный за создаваемый летящим снарядом шум, напоминающий ослиный рёв. Его заводское название было «Ванюша» и он являлся «младшим братом» знаменитой «Катюши», то есть более ранней разработкой реактивных миномётов, проданной Германии в период дружбы. Вспоминали о его характеристиках. Миномёт представлял собой шесть 159-мм стволов, весил за 500 кг в незаряженном состоянии, снаряды к нему тоже были не подарок - по 40 килограммов каждый, а стрелял до 7 километров. Впрочем, это мог быть и его старший собрат, более тяжёлый 210-мм «NW-42», с дальностью стрельбы до 8 км. Для их перевозки использовались тягачи, значит, возле миномётов будут базироваться колёсные грузовики, либо знакомые нам полугусеничные «Мулы».

Проблемой оказался вопрос, как допрашивать взятых «языков». Для этого требовалось знать немецкий язык гораздо лучше, чем им владели бойцы обеих групп. Дело закончилось тем, что почесав затылок, таким образом, стимулируя появление умных мыслей, сообщил, что с группой Птицына иду я. В общем, вначале принимали одно решение, а после уточнения деталей, всё «перерешивали». Оформив в штабе соответствующие документы, группы провели подготовку к выходу, взяв с собой по одной подрывной машинке «ПМ-2», толовые шашки с несколькими десятками электродетонаторов, электропровода, гранаты, по несколько обойм с патронами для пистолетов и рожков для автоматов, а также сухой паек на три дня. Вечером направились в сторону Гусенево, чтобы там перейти на германскую сторону.

В этом году ударили ранние морозы. Днём пригревало солнце, отчего было тепло, а ночью столбик термометра падал до -20 градусов. Продвигаясь по нашей территории, поёживаясь и охлопывая себя по ватникам, тихо переговаривались между собой, сбрасывая «предстартовое» напряжение. Все-таки поход за линию фронта - дело непредсказуемое. Сегодня всё легко прошло, а завтра можно навсегда остался лежать в прифронтовой полосе. Сидящие у костра в карауле бойцы 343-го полка пожелали нам удачи.

Шутки закончились, когда прошли деревню и вступили в лес. Лес, особенно ночной, любит тишину. Мы двигались колонной - двое впереди, остальная пятёрка метрах в тридцати сзади. В полукилометре севернее топала группа Ледкова. Шли без суеты, прислушиваясь к ночным звукам. Хотя ночная темнота и участки с буреломом создавали естественные преграды от чужого взгляда, всё же поздней осенью лес достаточно хорошо просматривался, отчего следовало быть начеку. Не только же мы ходим на территорию противника, но и немцы засылают к нам в тыл своих диверсантов, чтобы утянуть «языка» или устроить какую-нибудь пакость.

Немного впереди справа раздалось уханье совы. Совы были не редкость в этих лесах, а у многих разведчиков хорошо получалось им подражать. В самом деле, не попугаем же кричать. Все замерли, а Птицын кивнул в сторону группы Ледкова, прошептав одними губами:

– Похоже, на пост нарвались. Надо идти на помощь.

Также шёпотом я ответил:

– Там тихо, можем помешать или парни нас за фрицев примут. Продолжаем выполнять наше задание.

Удвоив внимание, втроём потопали дальше, а четверо отстали от нас на 30 метров, заняв позицию в арьергарде.