Сопротивленец
Шрифт:
– Догадываюсь, что их кто-то увидел и донёс. Куда сейчас идём?
– Мы прячемся в частном секторе. Слишком многие знают нас в лицо и могут донести.
– Вот! А сам только что говорил, что советские люди не могут донести. Давай, сделаем крюк и узнаем про вторую явку.
Комсомолец провёл меня окружным путём, и с соседней улицы, перемахнув через забор, мы пробрались к разбомблённому дому. Я тихо посвистел, дав Лосеву понять, что пришли свои, а то зашибёт ещё ненароком. Встретившись, представил ему местного подпольщика и поинтересовался, как у него дела. Лось стал рассказывать, что утром вышел мужик
– Вот ёлки-палки, - задумчиво протянул комсомолец, - у нас троих подпольщиков, наших товарищей, за эти четыре дня взяли.
– Да-а-а уж, мне тоже это не нравится, - поддержал я Лосева.
Просидев в разбитом доме ещё часа три, увидели, как из избы, где находилась явка, вышли четверо мужчин и направились к центру города.
– Так, товарищ комсомолец, делаем следующее. Ты, зная местные улицы, двигаешься за ними на большом расстоянии, можешь идти даже по параллельной улице. Скорее всего, они направляются в комендатуру – будут отчёты писать. Я пойду за тобой на расстоянии в 100 метров и, если что, подстрахую. Но ты сам понимаешь, если начнётся стрельба, может сорваться наше дело, а ты должен выжить, чтобы сообщить о предателе своим товарищам.
– И что мне делать?
– Бежать! Лосев, ты продолжаешь наблюдать за домом, - определил я план действий.
Так мы и сделали. Пока шёл за подпольщиком, подумал: «Блин, я тут ходить замёрз, а как там парни в лесу в засаде кукуют?»
Как оказалось, парни на месте не куковали, а также рыскали по округе, высматривая расположение немецких частей: где танки стоят, где бензовозы, где ремонтники, где пушки и так далее. Правда, близко не подходили, опасаясь быть замеченными, поэтому точности в подсчёте количества техники было мало. В любом случае знание мест дислокации и ориентировочное количество, определённое словом «много» - это полезные сведения для нашей авиации, например, для ночной бомбардировки.
Следуя за комсомольским вождём, издалека проследил за группой мужчин, которые, дойдя до центра города, переговорили с остановившими их у «ежей» часовыми, и пошли дальше, направляясь к зданию комендатуры.
«Убью, гниду! Какая же он сволочь, раз продался фашистам!» – растирая рукавом слезы по лицу, шептал Николай Самарин, как звали юного комсомольца. Что делать, рушились его идеалы и вера в людей. Старший товарищ, которого все считали настоящим коммунистом, оказался предателем. Не знаю, что сподвигло мужика на предательство: деньги, спокойная и сытая жизнь или обида на советскую власть? Увы, в будущем я этого так и не узнал.
Мы выдвинулись к месту обитания Николая, где прятались ещё нескольких коммунистов. Спустившись в довольно большое подполье частного дома, расположенного в восточной части города, встретил знакомого секретаря горкома Мыларщикова. Поздоровавшись за руку с товарищами, обсудили сложившуюся ситуацию. Я подбодрил мужиков горячей речью о том, ещё до Нового года Красная армия должна дать бой под Москвой, разбить немцев и освободить Волоколамск. Так что требовалось продержаться
Секретарь рассказал о том, что говорят местные жители. Оказалось, что во двор бывшей швейной фабрики немцы загнали десятка три грузовиков – бензовозов; в здании горкома расположился штаб дивизии - очень много офицеров и легковых автомашин курсируют по площади; а во втором заминированном здании находится штаб какой-то части. Комендатура также расположена в центре, но она, к сожалению, не была заминирована. Однако к этим зданиям не подойдёшь - посты стоят на всех прилегающих улицах и местных туда не пускают. «Что же, товарищи, - я подвёл итог разговору, - сейчас мы уходим на базу, а завтра проведём подрыв этих объектов».
С Лосевым мы отправились в лес к нашим товарищам. Идя ночными улицами, в одном из дворов услышали немецкую речь - многие германцы квартировали в домах жителей. Подсмотрев в щели забора, было видно, что вышедший во двор немец курил сигарету, периодически что-то высказывая вслух. Переглянувшись, через калитку мы вошли в соседний двор и, пробравшись в его заднюю часть, аккуратно перемахнули через невысокий забор, попав в нужный двор. Неожиданно появившись у фрица за спиной, Лосев резко ударил мужика по шее ребром ладони, отчего тот с размаху грохнулся на землю.
– Ты его случаем не убил?
– Не должен был. Вроде, не сильно ударил.
Я приложил палец к запястью - пульс прощупывался. Заглянув в окно, увидели сидящую на полу и плачущую женщину, которая кого-то гладила руками. Тихо зашли в сени, а потом в комнату. Скрипнула половица, и женщина испуганно обернулась.
– Тихо, - сказал я, - вы одна?
– Нет, во дворе фашист курит.
– Уже не курит, - хмыкнул Лосев, держа нокаутированного немца за шею.
– Что случилось, - спросил я, разглядев, что женщина держит на коленях мальчика.
– Фриц пришёл к нам в комнату и потащил меня сюда, а Петенька, сынок мой, подбежал и стал кричать, чтобы он отпустил маму. Немец ударил его кулаком по лицу, а Пете всего 8 лет. Мальчик упал и не шевелится, - снова заплакала женщина.
Я пощупал пульс, открыл ребёнку веко, направив свет фонарика в глаза, и посмотрел на зрачок.
– Пульс слышен, зрачок на свет реагируют. Это нокаут. Пусть полежит, скоро должен отойти от удара. Где форма немца? Мы заберём его и одежду. Его деньги возьмите себе, пригодятся. Что ещё? Вас будут спрашивать, куда делся постоялец. Скажете, что вечером немец поел, собрался и куда-то ушёл. Вы его больше не видели. Мальчика про нас ничего лишнего не скажет – без сознания лежит, и вы молчите, а наши следы от соседнего двора поутру граблями уничтожьте. И помните, скоро выгоним отсюда немцев, - проинструктировал я женщину.
Мы ушли. Я нёс форму, а Лосев немецкого лейтенанта, заткнув ему рот тряпкой. Через час добрались до наших разведчиков. По пути германец оклемался и шёл сам. Допросив его, выяснили, что в интересующих нас зданиях разместились штабы 2-й танковой дивизии и 74-го артиллерийского полка из состава этой же дивизии. Танковый резерв был расквартирован вокруг Волоколамска, но какое количество и где конкретно он находится, пленник не знал, потому что являлся командиром гаубичной батареи. Их полк был сильно потрёпан и находился на отдыхе и переформировании.