Девочка моя
Шрифт:
— Н-нет. М-мама со стьемянки упала, — всхлипывает Катюша.
— Вот это да. Давайте тогда с мамы начнем? Она более смелая?
Вымученно улыбаюсь. И перевожу взгляд на Андрея. Интересно, что скажет доктор, если я попытаюсь ему объяснить, что я ей вовсе не мать? Угораздило же вляпаться! Будто прочитав мои мысли, Чарский хмурится. Открывает было рот, но тут уж я не даю вмешаться:
— Да, давайте. Болит — жуть. Вчера так не было.
— Вчера?! Так вы еще и не сразу кинулись? —
— Дело было ночью — не хотелось вас беспокоить. Да и не думала я, что со временем так опухнет…
— А вы куда смотрели? — доктор поворачивается к Андрею, досадливо качая головой.
— Виноват. Недоглядел за обеими.
— А ты, Катерина, тоже за мамой недоглядела?
— Недогидела, — сокрушается Катерина.
Господи, как это все пережить?
Глава 6
Андрей
Я ненавижу больницы. Любые. Государственные. Частные. Детские. Взрослые. С новыми ремонтами и старыми облупленными стенами. С улыбающимися администраторами и хамоватыми регистраторшами. Без разницы.
Они все пахнут одинаково. Антисептиком. Болезнью. Плохими новостями.
Наверное, это глупо. У меня дочь, и за последние годы я частенько захаживал с ней то к одному врачу, то к другому, и каждый раз все заканчивалось нормально. Но помню я почему-то лишь тот день, когда все закончилось сущим кошмаром…
Мне было тридцать семь. Я состоялся как личность, профессионал, супруг, и вот теперь ждал рождения первенца. Эльвира старалась. Я… просто сидел и ждал. Пил отвратительный кофе из автомата. Отвечал на нетерпеливые сообщения друзей в чатах. Успокаивал родственников. И предвкушая, был абсолютно счастлив.
Настолько счастлив, что даже страшно сейчас вспоминать.
А потом из дверей вышел врач.
И за следующие две минуты моя жизнь разделилась на до и после, как бы заезженно и пошло это не звучало.
С тех пор я терпеть не могу больницы, да. А уж если приходится ждать с моря погоды — совсем швах.
К счастью, в этот раз Катя, по крайней мере, рядом. Пусть и на коленях у чужой женщины, которая, явно того не планируя, подвинула нас в очереди. И я, конечно, рад, что ей окажут первую помощь, но… Я все же предпочел бы поскорее убедиться, что с моей дочерью все окей, и мы обошлись шишкой на лбу.
Катя сидит у Инги на руках так, будто ей там самое место. Меня это настораживает. Потому что моя дочь вообще не из тех детей, которые запросто идут к чужим людям.
Катя могла улыбаться. Могла болтать без умолку. И могла с нихуя устроить концерт посреди торгового центра. Но стоило кому-нибудь попытаться
А тут Инга. И ее «мамочка». Мамой она даже по ошибке никого не звала. Даже самых близких — няню, которая ее вырастила, бабок. Хотя я себя, признаться, к тому готовил, начитавшись всякого в интернете.
Ну и вишенкой на торте — Инга хоть и смущается, но отталкивать Катю не спешит. А ведь она кажется вполне разумной женщиной.
Впрочем, я сам виноват. Не надо было перекраивать день рождения под хотелки трехлетней девочки. Но теперь уже поздно. Я пообещал Кате праздник в лавке Инги. Пообещал, что они увидятся. Потому что последние сутки дочь все уши мне прожужжала. Собственно, из-за этой болтовни она и навернулась. Продолжая трещать о «мамочке», даже кувыркаясь на кольцах. И вот результат.
— Папа сказал, што я как калтошка, — доносится до меня возмущенный голос Кати.
— Ну, нет. Ты совсем не похожа на картошку.
— А он сказал, што я лухнула, как мешок с калтошкой.
Инга смеется. Я закатываю глаза:
— Это просто расхожее выражение.
— Што такое ласхожее вылажение?
Я перевожу взгляд с Кати на Ингу и обратно. Судя по выражению лиц, обе страдалицы твердо намерены дождаться ответа.
— Расхожее выражение — это когда говорят одно, а подразумевают другое.
— Наплимер?
— Например, если говорят «хоть стой, хоть падай».
— Лучше стоять, чем падать! — немедленно находится Катя.
— Вот именно. Но падать никто и не предлагает. Это значит, что ситуация очень странная.
— Это какая?
Я вновь кошусь на Ингу. На ее распухшую ногу. На пластырь у Кати на лбу. И врача, терпеливо дожидающегося, чем этот цирк закончится.
— Например, как эта.
Инга начинает смеяться. А Катя важно кивает:
— Да. Хоть штой, хоть падай!
Отсмеявшись, доктор отправляет Ингу на рентген и переключается на мою дочь, которая тут же начинает вопить, как будто это не она минуту назад была настоящим ангелом.
— Не хатю! Не уходи-и-и…
— Ну, чего ты кричишь? Никто тебя здесь не съест.
Лысоватый мужик лет пятидесяти философски замечает:
— Сто процентов. Мы сегодня уже пообедали.
Катя икает и теснее жмется к Инге.
— Давай так, я быстренько тебя осмотрю и отпущу всех вместе?
— Ладна… — всхлипывает Катюша, цепляясь за Ингину брючину.
Осмотр никаких серьезных травм не выявляет. А шишка — она и в Африке шишка. Закончив, Катя радостно вскакивает со стула и берет нас с Ингой за руки. А та хоть и послушно встает за моей дочкой, не может поспеть за ее торопливым шагом.