Девочка моя
Шрифт:
— Я так и думал сделать. До того, как… — Андрей резко откидывает упавшие на лоб волосы, — моя дочь какого-то черта решила, что вы ее мать. Теперь она об этом не хочет и слышать.
— Извините, — облизываю пересохшие губы. — Я правда не знаю, чем вам помочь. А когда у Кати день рождения? — зачем-то уточняю.
— Послезавтра, — озабоченно сводит темные брови Андрей. А я пошатываюсь. Потому что этого просто не может быть. Я, конечно, в курсе, что в жизни случаются совпадения, но не такие же! — Эй, вам нехорошо? — подлетает ко мне мужчина.
Я сглатываю. Трясу головой, изо всех сил отмахиваясь от мысли, что Катя действительно
Глава 3
Андрей
Я не понимаю, зачем вообще сюда вернулся.
Нет, формально причина у меня все же есть.
Катя устроила такую истерику после того, как я утащил ее из этой лавки, словно я не домой её забрал, а отвез в детдом. Она ревела всю дорогу и с каким-то ненормальным упрямством повторяла:
— Я к мамоське хатю.
О том, чтобы вести ее в сад в таком состоянии, естественно, и речи не было. О том, чтобы уехать на работу самому — тем более.
Я вновь и вновь повторял дочке, что она ошиблась. Но это не имело абсолютно никакого эффекта. И, в конечном счете, я просто сел в кресло возле ее кровати и молча слушал детские всхлипы, пока она не уснула.
Привыкнув решать проблемы любого масштаба, я абсолютно не представлял, что делать с трехлетним ребенком, который с какого-то перепуга решил, что ее покойная мать воскресла. Особенно меня добивал тот факт, что это не выглядело капризом. Полностью уверенная в своей правоте, Катя вела себя так, будто это мы, а не она, чего-то не понимали.
И вот я здесь. В чертовой свечной лавке. Зачем?
Ну-у-у, наверное, чтобы убедиться, что все-таки не выжил из ума, да.
Смотрю на эту женщину, как на привидение, хотя у нее с моей покойной женой нет абсолютно ничего общего. Но я-то, ладно. Я, блядь, травмированный. А вот чего она на меня пялится, как на ожившего мертвеца — не знаю. Так, просто отмечаю про себя этот странный факт.
— Значит, вы мне не помощница? — подвожу итог нашему разговору, когда на лицо Инги возвращаются хоть какие-то краски.
Та трясет головой. Мол, нет. И выдыхает:
— Да. То есть… — заламывает руки. — Если честно, я даже не знаю. Таких праздников мы еще не организовывали.
— Ну, ладно, — пожимаю плечами, и сам не очень рассчитывая на согласие.
— Но я бы очень хотела помочь. Если Кате… — Инга запинается и быстро облизывает губы. — Если Кате это действительно важно, я могла бы что-то придумать. Наверное…
Я хмурюсь:
— Например?
Еще больше разнервничавшись, Инга отводит взгляд. Странно. Сама же предложила помощь. Никто ее за язык не тянул. А теперь смотрит на меня так, будто пытается придумать благовидную причину, чтобы забрать обратно свои слова. Если они не предоставляют подобных услуг, к чему вообще эти мучения? Если только дела в бизнесе идут из ряда вон плохо, и они хватаются за любую возможность подзаработать. Я вспоминаю сегодняшнее столпотворение в магазине и мысленно отбрасываю эту версию. С покупателями у них все в порядке. Тогда в чем дело?
— Ну… Свечи точно нет. Там горячий воск, ароматические масла, стекло опять же. Для трехлетки это слишком опасно и скучно одновременно.
— Звучит правдоподобно, — соглашаюсь я.
— Дети очень быстро теряют интерес ко всему, что нельзя немедленно потрогать или съесть.
Хмыкаю. Да уж. Тут не поспоришь.
— А что тогда вы можете предложить?
Инга задумывается. И я, сам того не желая, опять начинаю ее рассматривать. Странная женщина. Красивая. Очень. Но как ни странно, красота — это последнее, что в ней цепляет. Красивых женщин полно. В моем окружении — так особенно. Длинные ноги. Идеальные зубы. Сияющие волосы. И кожа, в которую вложено столько денег, что странно, что она не светится в темноте, позволяя сэкономить хотя бы на электричестве. В Инге все это есть. Но берет она совершенно другим. Тем, как плавно она двигается. Как говорит… Какое впечатление производит своей странной заземленностью, которой сейчас почти никто не может похвастаться. И вся эта ее лавка — будто продолжение ее самой. Теплый свет. Кофе. Джаз. Банки со свечами, расставленные с какой-то почти маниакальной любовью к порядку. Запах трав, белых цветов, дерева и чего-то сладкого.
Здесь не хочется торопиться. Не хочется орать в телефон и то и дело проверять почту.
Магия — не иначе. Или чертовщина.
— Знаете, наверное, мы могли бы сделать бомбочки для ванны, — говорит она, задумчиво покусав губы. — Там несложный процесс. Их делаешь в специальных формочках. Просто смешиваешь ингредиенты в нужных пропорциях и лепишь... Детям нравится, когда результат появляется сразу. Главное, чтобы они не сунули чего в рот. Честно признаться, это единственное, что меня беспокоит.
Инга мягко улыбается. Будто не мне даже — собственным мыслям. И от этой ее улыбки у меня образуется нехилый такой стояк. Черт.
Хмурюсь и отвожу взгляд к полкам со свечами, словно вдруг обнаружив там что-то доселе невиданное.
Проблема в том, что я слишком давно нормально не хотел по-настоящему женщину. Безликая девица из эскорта — это вообще другое. Быстро. Удобно. Стерильно. Возможно, я бы чаще прибегал к их услугам, если бы после не оставалось мерзкого ощущения грязи… А так, лишь когда припрет. И вот результат.
О чем мы вообще говорили?
— Там какие-то опасные ингредиенты? — наконец, вспоминаю я. Инга широко распахивает глаза и быстро-быстро качает головой из стороны в сторону:
— Нет, что вы. У нас все натуральное. Сода, лимонная кислота, сухие сливки, масла… Максимум — будет невкусно.
— Катя способна проверить это опытным путем.
— Тогда будем тщательней за ней следить, — улыбается Инга.
И в этой ее улыбке ноль сексуальности или приглашения. Но… Но.
— Можно сделать разноцветные бомбочки. С блестками. Или в форме зверей. У нас есть формочки для звездочек, сердечек, облаков…
Окстись, Чарский. Звездочки, твою мать, и сердечки. Ты занят организацией дня рождения трехлетней дочери. Куда тебя, блядь, несет?!
Злясь на себя, прикрываю глаза и вслушиваюсь в ее успокаивающий глубокий чистый голос без единой фальшивой ноты.
— Что скажете?
— Звучит хорошо.
— Давайте так. Я еще до утра подумаю, сейчас-то идей полно, но я боюсь переоценить свои силы… И если к утру не передумаю, попробуем?
— Утро вечера мудреней?
— Да. Что-то вроде того. Это очень ответственное мероприятие, и мне бы очень не хотелось вас подвести.