Шрифт:
Глава первая
За все годы их дружбы он никогда не видел Максима пьяным. Поэтому теперь, открыв дверь и увидев за порогом нетвердо стоящего на ногах друга, Алексей понял: что-то случилось.
– Привет… – дохнул на него перегаром Макс. – Впустишь?
– Привет, Макс. Входи, конечно… – Он отступил в сторону. – Что-то случилось?
– Держи… – Вместо ответа Максим сунул ему в руки пакет, в нем звякнули бутылки. Разувшись, друг снова взял пакет из рук Алексея. – Пошли, пивка глотнем, – предложил он и, слегка пошатываясь, первым направился на кухню.
Оказавшись там,
Пил Максим прямо из горлышка, запрокинув голову. Его угловатый кадык ритмично двигался в такт глоткам. Все это время Алексей смотрел на Макса, сидя напротив и пытаясь понять, что с ним случилось. Видеть Максима пьяным было тем более странно, что он работал водителем автобуса, а потому не пил вообще.
Вот друг детства удовлетворенно вздохнул, поставил бутылку на стол. Хмуро взглянул на Алексея.
– Уволили? – догадался тот. Только так можно было объяснить причину столь подавленного состояния Макса.
– Меня, что ли? – невесело усмехнулся друг. – Сам ушел.
Что-то начало проясняться.
– Наверняка с начальством поцапался? – Алексей открыл бутылку и отхлебнул глоток пива.
– Да при чем тут мое начальство? – поморщился Максим. – Они к этому вообще не имеют отношения. Не в них дело.
– Тогда в чем? Давай не тяни – выкладывай.
– Эх, Леха, Леха… – Друг детства снова приложился к бутылке. Поставив ее, вновь взглянул на Алексея. – Ничего ты не понимаешь… Не взяли они меня, понимаешь? Не взяли…
– Кто не взял? И куда? – Алексей потихоньку начинал терять терпение. Половина восьмого вечера, через пятнадцать минут начинается матч Лиги Европы. Хотелось бы его посмотреть. Пригласил бы и Макса, но он не любитель футбола.
Некоторое время друг молчал, задумчиво глядя на него, потом вздохнул:
– Посмотри в окно. Скоро всего этого не будет. Ничего не будет, понимаешь?
Алексей глянул в окно, потом снова перевел взгляд на друга:
– Что ты имеешь в виду?
– Знаешь моего тестя? – вместо ответа спросил Максим.
– Трофимыча, что ли? – уточнил Алексей. – Генерала?
– Ну да. Он же всегда ко мне хорошо относился, мы с ним ладили – даже после того как с Людкой разбежались.
– Ну и?
Друг ответил не сразу.
– Месяца три назад, – начал он после долгой паузы, – Трофимыч рассказал мне одну занятную историю. О том, что в их ведомстве составляют списки людей, подлежащих эвакуации в случае наступления чрезвычайной ситуации. Сказал, что он сам уже в списке – ему по должности положено. Сейчас оформляет жену и дочь. И так как мы с Людкой официально брак еще не расторгли, он может и меня внести в список.
– И зачем все это? На случай войны?
– Вот и я его примерно о том же спросил… – Макс снова приложился к бутылке. – Тогда он мне и сообщил, что дело не в войне, а в надвигающейся катастрофе.
– Очередной Армагеддон? – усмехнулся Алексей.
– Ты зря смеешься, – не разделил его веселья друг. – На этот раз все очень серьезно. Трофимыч сказал, что все, кому надо, об этом давно знают. Уже и убежища специальные строятся – в наиболее безопасных местах. Какие-то уже построены, в одном из них он даже побывал с инспекцией. Таких убежищ не так
– Так ты это все действительно серьезно?
– Вот балда! – вырвалось у Макса. – Я когда-нибудь тебе врал?
Тут он был прав – вранья за ним не водилось. Алексей нахмурился.
– И о какой катастрофе идет речь? – спросил он.
– О глобальной. Ну неужели сам не видишь, куда все катится? Сколько стало ураганов, землетрясений, цунами? Это ведь в десятки раз больше, чем еще двадцать лет назад. И нарастание всех этих процессов идет по экспоненте.
Было странно слышать в устах друга, никогда не питавшего склонности к математике, столь заумные слова. Алексей даже усмехнулся – было ясно, что Максим пересказывает то, что услышал от генерала.
– Можешь сказать, что будет конкретно? – поинтересовался он. – И когда?
– Да кранты нам всем будут, понимаешь?! – Максим влил в себя из бутылки остатки пива. – Снесет здесь все, на хрен… Все эти высотки посыплются, как карточные домики, при первых же сильных толчках. Трофимыч говорит, что предел их устойчивости – восемь баллов, на большее у нас просто не рассчитывают. А учитывая, как у нас строят – где цемент украдут, где еще на чем-то сэкономят, – здесь вообще останутся одни развалины.
– Выбежим, если что, на улицу, – пожал плечами Алексей.
– Ну да… – криво усмехнулся друг. – Это ведь только начало, Леха. Будут ураганы, наводнения – людям просто негде будет укрыться. Кто в низинах и на равнинах, тех затопит – тесть говорил о прогибах земной коры, о том, что сюда хлынут воды Ледовитого океана. Москву затопит, океанская вода дойдет до Черного и Каспийского морей. Останутся только островки возвышенностей. Те, кто попытаются спастись от воды в горах, погибнут от землетрясений – там они будут очень сильными. Плюс добавь сюда хаос, голод, инфекции, заражение воды и воздуха всякой гадостью с химических и прочих заводов… Трофимыч говорит, что хорошо, если после всего этого выживет процентов тридцать населения.
– Но это ведь всего лишь предположения?
– Какие предположения, Леша? Это уже почти реальность. Сейчас уже спорят только о том, какой силы будет катаклизм. Сразу нам всем придет звездец, или это будет происходить постепенно. Сейчас десятый год, пик катаклизмов ожидают в двенадцатом, ближе к осени. Два года, Леха! А может, и меньше – никто толком не знает, когда это все начнется.
– По крайней мере, чемпионат мира по футболу посмотреть успеем, – пошутил Алексей.
Максим не улыбнулся.