Чтение онлайн

— Вот и всё, — выдохнул он. — Аномально высокий всплеск магической энергии. Это даже не уровень боевого мага. Такая сила не может быть природной! Это прямое основание для немедленного задержания и полной изоляции до выяснения! Солдаты!

Двое солдат у ворот взяли ружья на изготовку. Но в этот самый момент скрип ворот заставил всех обернуться. Во двор медленно въезжала крестьянская телега, запряжённая старой гнедой кобылой. На козлах сидела Агафья, её лицо было непроницаемой маской. А в самой телеге на ворохе сена, полусидел-полулежал человек в чёрной,

пыльной рясе.

Он был худ, бледен, под глазами залегли глубокие тени. Но когда он поднял голову, его взгляд был острым и ясным, как клинок. Он опёрся на посох и с помощью Агафьи медленно, с видимым усилием, спустился на землю.

— Что здесь происходит? — его голос был слаб, но в нём звучала не терпящая возражений власть. Власть инквизитора Ордена.

— Отец Дамиан! — Щукин на мгновение растерялся. — Мы проводим следственные действия. Эта женщина…

— Эта женщина, — перебил его Дамиан, делая шаг вперёд, — спасла мне жизнь. И она находится под защитой Ордена Инквизиции до окончания моего официального расследования.

Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по исцелённой розе, по праху куста дерезы, по затухающему контуру. Он видел суть.

— Господа, — он повернулся к оцепеневшим чиновникам. — Я инквизитор первого ранга, уполномоченный Святейшим Синодом расследовать дела в Приграничье. Мой ранг и мои полномочия выше, чем у всей вашей выездной комиссии вместе взятой.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

— Я провёл экспертизу. Магия княжны Стрешнёвой — родовая. Это сила земли, чистая в своей основе, хоть и двойственная по природе. Она не является запрещённой Уставом, не относится к демонологии и не имеет ничего общего с некромантией. Это моё официальное заключение.

Щукин открыл рот, потом закрыл. Спорить с инквизитором такого ранга было равносильно самоубийству. Его слово было законом.

— Ваша миссия здесь окончена, господа, — закончил Дамиан, и его голос обрёл стальную твёрдость. — Вы можете возвращаться в столицу и доложить, что дело находится под контролем Ордена.

Ледовской, карьерист до мозга костей, мгновенно сориентировался. Он поклонился сначала Дамиану, потом мне.

— Прошу простить за беспокойство, княжна. Я удовлетворён и восхищён. Мы немедленно отбываем.

Щукин бросил на меня взгляд, полный неприкрытой ненависти, развернулся и, не говоря ни слова, зашагал к карете.

В этом раунде я победила.

Комиссия спешно собиралась, а я смотрела на Дамиана, которого Агафья бережно усаживала на скамью у крыльца. Он спас меня, всех нас, выиграв драгоценные часы.

Но глядя на темнеющее небо на западе, за контуром, я знала: главный экзамен был ещё впереди. И принимать его будет не комиссия из столицы, а сама Изнанка.

Пыль, поднятая колёсами кареты, ещё не улеглась на дворе, а тишина уже казалась оглушительной. Тишина передышки. Тишина выигранного времени.

Комиссия уехала. Побеждённая, униженная, но не уничтоженная.

Я смотрела им вслед из окна гостиной, чувствуя, как медленно разжимаются сведённые в узел мышцы. Мы отбились, но это была лишь первая волна.

— Они вернутся, — произнёс тихий голос за моей спиной.

Я обернулась. Отец Дамиан стоял, опираясь на свой посох. Он отказался лежать и теперь сидел в кресле у камина, который Варя поспешно растопила. Его бледное лицо казалось высеченным из камня в неровном свете пламени.

— Знаю, — кивнула я. — Но теперь у нас есть время. Благодаря вам.

— Я не мог позволить дилетантам вмешиваться в работу Ордена, — сухо ответил он, но я видела в его глазах нечто большее, чем просто служебный долг. — Я останусь в поместье. Официальная причина — продолжение расследования нападения на мой отряд. Этого будет достаточно, чтобы держать столичные канцелярии на расстоянии.

Он был моим живым щитом. Инквизитор, чьё слово имело вес закона, добровольно запер себя в моём доме, чтобы защитить меня от своих же. Абсурдность ситуации была горькой, как полынь.

В комнату бесшумно вошла Агафья. В руках у неё была миска с дымящимся отваром и чистые бинты. Она подошла к Дамиану и, не говоря ни слова, поставила миску на столик.

— Рану нужно перевязать, — только и сказала она ровным, почти безразличным голосом.

Дамиан молча расстегнул ворот своей рясы и отогнул край рубахи, обнажая плечо, перехваченное повязкой. Я сделала вид, что поправляю дрова в камине, но сама искоса наблюдала за ними.

Между ними висело напряжение. Они не смотрели друг на друга. Он — в огонь, она — на повязку. Но когда Агафья принялась разматывать старый бинт, я увидела, что её узловатые, привыкшие к травам и хворям пальцы дрожали. Пальцы, которые с лёгкостью срывали ядовитый болиголов и вправляли вывихи, вдруг стали неуверенными.

Её рука на мгновение замерла над его раной, и он вздрогнул, то ли от боли, то ли от её прикосновения. Всего на секунду их взгляды встретились. Но в этой секунде было всё: прошлое, о котором я не знала, боль, обида и что-то, чему я не могла подобрать имени. Что-то, что заставило эту суровую, непроницаемую женщину дрожать, а этого фанатичного слугу Ордена — смотреть на неё так, словно она была единственным человеком в комнате.

Агафья тут же опустила глаза и торопливо, уже без прежней неуверенности, закончила перевязку.

— Пей, — коротко бросила она, кивнув на отвар. — Через час дам ещё.

Она развернулась и вышла так же бесшумно, как и вошла. Дамиан долго смотрел ей вслед, сжав кулак на подлокотнике кресла.

Я поняла, что стала свидетелем чего-то глубоко личного, что было спрятано под слоями долга, обетов и старых обид. И этот незваный свидетель в моём доме принёс с собой не только защиту, но и призраков своего прошлого.

От тяжёлых мыслей меня отвлекло лёгкое царапанье в оконное стекло. Пеструха сидела на подоконнике и нетерпеливо стучала клювом по раме. В её глазах плясали умные, шкодливые огоньки.