Чтение онлайн

Я открыла окно. Она тут же впорхнула внутрь, пронеслась по комнате и опустилась мне на плечо, что-то уронив на пол. Это был маленький, туго свёрнутый клочок бумаги.

Я подняла записку и уже знала, от кого она. Щукин.

— Где ты это взяла? — прошептала я, поглаживая её пёстрые перья.

В ответ она издала звук, удивительно похожий на злорадный смешок.

Я выбежала на крыльцо. Карета и основной отряд уже скрылись за поворотом, но я увидела его — одинокого всадника, который отделился от них и теперь спешил по другой дороге, в сторону почтового тракта.

Я

вернулась в кабинет, где уже собрались Михаил и спешно приехавший Дорохов.

— Щукин не смирился с поражением, — я положила записку на стол. — Он отправил гонца, но Пеструха оказалась быстрее.

Михаил развернул записку. Бумага была исписана мелкими, колючими символами, выстроенными в строгие ряды. Шифр.

— Проклятье, — процедил он, вглядываясь в знаки. — Это шифр Тайной канцелярии. Старого образца, но очень надёжный. Я знаю его, но на расшифровку вручную уйдёт несколько дней, которых у нас нет.

Дорохов, молчавший до этого, протянул свою широкую ладонь.

— Дайте-ка сюда.

Он взял записку и достал из-за пазухи весточный камень. У него он был гладким, чёрного цвета, похожим на речную гальку. Такого цвета весточные камни обычно бывают у имперских связистов. Он положил записку на камень и зажал его в кулаке, закрыв глаза. Камень в его руке начал слабо светиться изнутри тусклым, фиолетовым светом.

— У меня в столице есть человек. Бывший шифровальщик из Канцелярии, — глухо произнёс генерал, не открывая глаз. — Он многим мне обязан. Камень связан с таким же у него.

Несколько минут он стоял неподвижно, и только биение жилки у него на виске говорило о предельном напряжении. Потом свечение камня погасло.

— Готово, — он открыл глаза и выдохнул. — Я отправил ему копию шифра. Он обещал дать ответ, как только сможет. Может, через час, а может, через три.

Он положил камень на стол. Теперь это был просто кусок отполированного обсидиана, но в нём таилось послание врага.

Мы перехватили их переписку. Теперь оставалось дождаться, когда человек Дорохова переведёт её на язык, который мы понимаем.

А за окном медленно сгущались сумерки. Время, выигранное нами, истекало с каждой минутой.

Время, выигранное у столичных чиновников, превратилось в густой, тягучий сироп. Оно ползло, и каждая минута была наполнена свинцовым ожиданием. Мы сидели в кабинете Михаила: я, он и генерал Дорохов. Никто не разговаривал. Все взгляды были прикованы к одному предмету на столе — чёрному, гладкому весточному камню. Он лежал там, холодный и безжизненный, храня в своей обсидиановой глубине тайну врага.

За окном сгущался синий сумрак. Варя зажгла в коридоре лампы, их тёплый свет ложился на пол узкими полосами, но сюда, в кабинет, он почти не проникал. Мы сидели в полумраке, и эта игра теней только усиливала напряжение. Я пыталась думать о плане посадки, о силе, которую нужно будет собрать, о словах, которые я скажу земле. Но все мысли возвращались к этому камню и к шифру. К неизвестному врагу, который дёргал за ниточки из далёкой столицы.

Я

смотрела на своих спутников. Михаил стоял у окна, скрестив руки на груди, его силуэт чётко вырисовывался на фоне темнеющего неба. Он был спокоен, как всегда, перед боем, но я чувствовала его внутреннее напряжение. Оно вибрировало в воздухе, как натянутая тетива. Дорохов сидел в кресле, массивный, неподвижный, как скала. Его лицо было непроницаемо, но пальцы, лежащие на эфесе сабли, время от времени нервно сжимались.

Мы ждали. И вдруг камень на столе вздрогнул.

Сначала едва заметно, а потом из его глубины проступило слабое, фиолетовое свечение. Оно становилось всё ярче, пульсируя, как далёкая гроза. Дорохов тут же подался вперёд, накрыв камень своей широкой ладонью. Он закрыл глаза, его лицо напряглось, брови сошлись на переносице.

— Пришёл ответ, — глухо произнёс он.

Свечение под его ладонью разгоралось, отбрасывая на стол и на его лицо неровные, лиловые блики. Михаил шагнул от окна к столу. Я задержала дыхание. На несколько долгих, бесконечных секунд в комнате воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Наконец, свечение погасло. Дорохов убрал руку, тяжело выдохнув, словно нёс на плечах огромный груз. Он взял с края стола перо, обмакнул его в чернильницу и начал быстро, без помарок, записывать что-то на листе бумаги. Его рука двигалась уверенно, но лицо с каждой написанной строкой становилось всё мрачнее.

Когда он закончил, то молча подвинул лист к нам.

Я наклонилась над столом. Михаил встал рядом, положив мне руку на плечо. Короткие, рубленые фразы, написанные твёрдым генеральским почерком, обжигали холодом.

«Адресат: Канцелярия барона. Срочно. Отправитель: Щ.

Докладываю. Объект («Стрешнёва») от подписания документов на передачу прав отказалась. Угрозы и доводы не действуют. Опирается на родовые грамоты и поддержку губернатора.

Непредвиденное осложнение. Инквизитор Дамиан жив. Находится в поместье. Выступил на стороне Объекта, заблокировал действия комиссии своим рангом. Официально ведёт расследование нападения. Фактически — её телохранитель.

Внутреннее воздействие и саботаж ритуала изнутри поместья невозможны. Защита сильна. Охрана верна. Нужны новые инструкции.

Предлагаю альтернативный план. Наши источники подтвердили: финальный ритуал («посадка») назначен на грядущую Тёмную ночь. Это их единственный шанс закрыть Разлом. В момент ритуала Хранительница будет максимально уязвима, вся её сила будет сосредоточена на семени и земле.

Предлагаю: организовать внешнее воздействие на Разлом с противоположной стороны в пиковый момент ритуала. Спровоцировать контролируемый выброс энергии Изнанки. Это не просто сорвёт ритуал, но и вызовет обратный удар, который либо убьёт Хранительницу, либо сведёт её с ума. Разлом расширится, наша цель будет достигнута.