Чтение онлайн

Мы киваем.

– На три. Раз. Два. Три!

Хелена выключает электромагнит, и весь вес консервного ножа ложится на нас. Мы медленно опускаем его на землю, ободом вниз, и Хелена включает предохранитель, чтобы он случайно не сработал и не прожег дыру в палубе пуповины. Идеальное отверстие, точно по диаметру консервного ножа, теперь открывает нам доступ в Модуль на двенадцати часах. Его края все еще светятся белым от плазмы, а отрезанный кусок корпуса с грохотом падает внутрь колонизационного корабля, его кромки тоже пышут жаром.

– Мы готовы к хладагенту, -

говорит Хелена, указывая на меня.

Я засовываю руку в карман комбинезона и достаю баллончик с охладителем. Такие станционные кролики, как я, хорошо обучены работе с хладагентом, который идет рука об руку со сварочными работами. Сертифицированных сварщиков и охладителей на станциях - как грязи. Каждый на станции должен быть готов к чрезвычайной декомпрессии. Я никогда раньше не пользовалась консервным ножом, это очевидно, но устранять последствия для меня так же естественно, как вытираться после туалета.

Я распыляю охладитель по внешнему кольцу один раз по часовой стрелке, один раз против часовой, затем еще раз для пропущенных мест. Я достаю термометр и быстро провожу им по отверстию. Тот факт, что оно больше не светится, не означает, что оно безопасно для проникновения, но мой термометр показывает, что все в пределах допустимого. Я просовываю голову и туловище в отверстие и повторяю процедуру с отрезанным диском.

– Все в порядке, - говорю я.

– Хорошая работа, целочка, - говорит Заниб, хлопая меня по спине и пролезая в отверстие.

– Да, хорошо, Амброзиак, - говорит Хелена, тыкая меня пальцем в грудь.
– Именно этого я от тебя теперь и жду, а не этих фокусов с консервным ножом.

Я киваю. Это похоже на выговор от мамы (ну, от мамы, если бы она была намного моложе и с деформированным лицом). Хелена проталкивается в отверстие, и я впервые, когда между нами больше нет преград, по-настоящему осознаю, насколько страшно ступать на борт древнего корабля-призрака.

Это не только страшно, это еще и захватывающе. Директор пообещала мне место в истории. И теперь я собираюсь его занять. С трепетом я поднимаю ногу и просовываю ее в отверстие.

11

Хелена хватает меня за шиворот, чтобы я не упала. За пределами крошечного круга света, который мы вырезали в корпусе, внутренность колонизационного корабля - это лишь глубокая, кажущаяся непроницаемой тьма. Я нащупываю свой парящий светильник.

– Притормози, шустрая, - говорит Хелена, накрывая мою руку своей.

Она начинает вести себя слишком фамильярно, и я не уверена, как к этому отношусь. Если бы Заниб захотела вести себя со мной фамильярно - это был бы другой разговор. Но Хелена не в моем вкусе.

– Шустрая, целочка - сегодня ты получаешь все новые прозвища, - смеется Заниб.

Она машет в воздухе светящейся зеленой палочкой, прикрепленной к ее планшету, и время от времени поглядывает на экран.

– Ну и дела. Воздух нормальный. Температура нормальная. Неизвестных токсинов нет. Я бы сказала, что мы можем включить светильники, леди.

Хелена убирает руки, и я встряхиваю свой светильник,

который сразу же занимает позицию у меня над головой, освещая пространство вокруг, но не светя в глаза мне или кому-либо еще. Она просто следует простому алгоритму. Ее едва ли можно назвать искусственным интеллектом, но все всегда думают о своих светильниках как о маленьких питомцах. Я называю свою "Милли". Милли прикреплена ко мне короткой веревкой, вероятно, из того же неразрывного материала, который сейчас удерживает нас на "Боргвардте".

Остальные делают то же самое.

– Ты сказала, что воздух пригоден для дыхания?
– спрашиваю я.
– Можем снять маски?

– Только если хочешь остаться без страховки, - отвечает Хелена.

Я ищу поддержки у Заниб. Дыхательная маска неудобна. Наверное, она немного лучше, чем скафандр, но все равно не очень. Заниб пожимает плечами.

Несколько уборщиц - я узнала только Иден - спешат за нами, чтобы забрать консервный нож с того места, где мы его оставили.

– Что теперь?
– спрашиваю я.

– Что теперь?
– переспрашивает Хелена.
– Теперь ты зарабатываешь то, что тебе платят.

Две пары глаз устремлены на меня, и до меня доходит вся реальность того, насколько я не гожусь для этого. Кусок льда оседает на выходе из моего желудка в кишечник. Я достаю планшет и тут же роняю его. Он с грохотом падает на палубу, нарушая тишину темного Модуля, но, к счастью, не разбивая экран.

Нет. Это не ты. Это они думают, что ты такая. Возьми себя в руки. Подними планшет. Не говори ничего самоуничижительного вроде "ой, руки-крюки". Просто подними и не обращай внимания на ошибку. Они не будут зацикливаться на этом больше, чем ты сама.

Я поднимаю планшет и открываю внутреннюю схему "Предначертанной Судьбы" на основе моих исследований. Я накладываю на нее данные в реальном времени с "Боргвардта". Это может сделать любой, у кого есть планшет. Докажи, что ты чего-то стоишь. Докажи, что знаешь то, чего не знают они.

Я подхожу к балке, поддерживающей потолок. Вот что они не знают. Вот что могла найти только элитный исследователь.

– Итак, - говорю я, - мы в Модуле 8. Модуль 8 находится на двенадцати часах, значит, Модуль 2 - на шести часах, и так далее. Отрегулируйте свои планшеты соответственно.

Хелена и Заниб переглядываются в замешательстве.

– Откуда ты знаешь? Я думала, все Модули одинаковые.

– Так и есть. Их строили одновременно, чтобы снизить затраты на производство. А это значит, что все строительные материалы были закреплены за конкретными строительными площадками. На большинстве этих материалов маркировка невидима, но на такой балке, как эта...

Я стучу по балке. На ней выбита цифра "8".

– Я даже не заметила.

Я пожимаю плечами.

– Не твоя работа. Теперь, когда мы знаем, где верх... в буквальном смысле... мы можем продвигаться.