Чтение онлайн

Ну, не всю. Нейростимулятор, прикрепленный к ее голове, заставляет мозг ускорять заживление в сотню, а может, и в тысячу раз быстрее естественного. Основное искусство современных медиков - балансировать на грани: чрезмерная стимуляция синапсов мозга может убить пациента, слишком слабая - даст ране загноиться.

Второй модуль, закрепленный на сердце Хелены, работает в связке с нейростимулятором: по его команде он вводит микродозы различных гормонов и других препаратов. Тина вносит небольшие коррективы в оба устройства, наблюдая за состоянием Хелены. Я видела каждое из этих медицинских устройств по отдельности, и почти

все - когда сломала бедро, но никогда не видела их работу вместе. Мне действительно интересно, но я не могу тратить много времени на это. Важно то, что Хелена будет в порядке. Она проснется через несколько часов голодная как волк, но в остальном здоровая.

– И взгляните на это.

Медсестра держит деформированный кусок металла медно-коричневого цвета.

– Что это?

– Это то, что я извлекла из нее. Пуля. Очень старомодная штука.

У меня появляется странное, тревожное чувство относительно того, с кем именно мы имеем дело, но я не готова говорить это вслух или даже признаться в этом самой себе. Проссер и Тампа стоят с лучеметами наготове, прикрывая шлюз, по сути защищая своего босса. Проссер, более низкая и мускулистая охранница, жестом подзывает нас с Заниб. Мы подчиняемся. Она указывает через иллюминатор.

– Что вы об этом думаете?

Женщина стоит на другом конце пуповины, держа в руках рубашку. Она машет ею, когда видит нас.

– Ну, она не безкожая, так что, похоже, пиратка говорила правду, - говорит Заниб.
– Но кто она, черт возьми? С кем она?

– Какая разница?
– отвечает Тампа. Она более коренастая, чем Проссер, с длинными вьющимися волосами.
– Явно какая-то чокнутая.

– Нет, - говорю я, - она не сумасшедшая. Я думаю, она хочет переговоров.

Проссер бьет себя по лбу.

– Белая рубашка. Могла хотя бы надеть ее на палку, чтобы мы поняли, что она делает. Я пойду поговорю с ней. Тампа, прикрывай меня.

– Ты?
– отвечает Тампа.
– У тебя дипломатический такт как у головорезов с Горе-Фа. И это не работа для охранников.

Обе сотрудницы службы безопасности поворачиваются ко мне. Я киваю.

– Пойду я.

– Еще чего, новенькая!

– Заниб, что еще мы можем сделать? Кого еще мы можем послать? Директор не может пойти туда, ты знаешь. Слушай, моя работа - прокладывать нам путь через этот корабль. Это просто... неожиданное препятствие.

Заниб хмурится, но, кажется, не хочет со мной спорить. Она биолог, и разговоры с существами, которые не сосут кровь, чтобы выжить, не совсем ее специальность. Теперь мой ход. Зачтется как умение работать в команде. Это докажет мою ценность для корпорации. Мне просто нужно потянуть время, пока директор не придет и не увидит это. К счастью, мне не нужно придумывать оправдание, потому что охранницы кое-что подготовили для меня.

Без лишних слов Проссер и Тампа расстегивают мой комбинезон, обнажая мою грудь и все, что выше бедер, перед всем миром. Я стискиваю зубы, надеясь, что Заниб наслаждается открывшимся видом, - пусть даже обстоятельства для этого далеко не идеальные. Охранницы надевают на меня бронепластины спереди и сзади. Пластины громоздкие и немного неудобные, но не особенно тяжелые. Когда они снова застегивают меня, в моем свободном комбинезоне едва заметно, что под ним что-то есть.

– Что происходит?
– спрашивает Диана, входя в шлюз.

Хорошо.

Теперь она здесь. Теперь она будет знать, что я вызвалась добровольцем. Начинайте подписывать чек на бонус, госпожа директор. И можете сказать этой бесполезной Мирне, чтобы готовила мой долгосрочный контракт.

– Мы отправляем Амброзиак на переговоры с... кем бы они ни были.

– С теми, кто стрелял.

– Да.

– И ты согласна на это, Пейдж?

Я пожимаю плечами, стараясь изображать невозмутимость, насколько это возможно под тяжестью всего этого снаряжения.

– По крайней мере, попытаюсь.

Диана одобрительно кивает.

– Слушай, - говорит Проссер, - в этой броне, если они попадут тебе в корпус, убить тебя не смогут. Тебе это не понравится - у тебя перехватит дыхание, возможно, даже отбросит - но ты переживешь попадание этих паршивых пуль, которыми они в тебя стреляют.

– Мы с Проссер будем прикрывать тебя. Если она сделает резкое движение, мы сможем ее снять. Поднимемся повыше, чтобы стрелять сверху вниз. В идеале мы сможем снять ее, не задев тебя. Единственная проблема - если она схватит тебя, сбросит вниз, ударит ножом или что-то в этом роде.

– Держи дистанцию - не подходи к ней ближе чем на метр, - добавляет Тампа.

– Метр. Хорошо. Договорились.

Я засовываю руку в карман и достаю свой краскопульт. Охранницы переглядываются, но ничего не говорят. Я киваю им, чтобы они открыли шлюз. Они нажимают несколько кнопок, и гидравлика открывает его. Они забираются на подставки по обе стороны выхода, чтобы получить преимущество в высоте, и кивают мне, давая знак, что можно идти.

Женщина с рубашкой исчезает, возвращаясь в свой Mодуль, как только я делаю шаг вперед. Я поднимаю краскопульт и ставлю зеленый "X" примерно в полуметре за центром пуповины, а затем еще один зеленый "X" в полуметре перед ним. Чтобы показать, что у меня нет агрессивных намерений, я кладу краскопульт на землю и выхожу вперед, подняв руки.

Как только ступаю на пуповину, я готовлюсь, зажмурившись и стиснув зубы, ожидая пули. Возможно даже в голову, но я надеюсь, что если они будут стрелять, то попадут мне - как это назвала Тампа?
– в корпус, так что меня просто сшибет с ног.

К счастью, выстрела не следует.

– Я безоружный гражданский!
– кричу я.
– Я работаю на корпорацию "Хестл". Мы на разведывательной миссии.
– Ладно, это ложь.– Мы не хотим причинить вам вреда.

Это не ложь. Ну, не совсем.

Я медленно иду вперед, ставя одну ногу перед другой, и останавливаюсь, когда достигаю ближайшего ко мне зеленого "X". Ветер воет, и красные капли из не слишком далекого кровавого шторма летят мне в лицо. Мои руки все еще подняты, но я начинаю чувствовать себя глупо, поэтому медленно опускаю их. Ожидание бесконечно, напряженно, мучительно. Я чувствую себя дурой, стоя здесь. Не просто дурой, а чертовски открытой дурой, которую могут застрелить в любую минуту за мою глупость.

Я уже почти поворачиваюсь, чтобы уйти, когда женщина с рубашкой снова появляется. У нее очень отличительная внешность, не похожая ни на кого из моих знакомых, и я пытаюсь понять, в чем дело. Ее кожа светлее обычного коричневого оттенка, и ее облик тоже отличается.