Чтение онлайн

Затем меня осеняет. Я видела фотографии людей, похожих на нее, в настоящих историях о "Предначертанной Судьбе", и они сильно отличались от актеров, игравших их в фильме. Мы даже обсуждали это на занятии, и нашему профессору пришлось долго объяснять, что все мы - члены La Raza Cosmica, смесь различных этнических групп, которые когда-то были глубоко сегрегированы на Старой Земле. Их обычно обозначали по цветам - черный, белый, зеленый, синий, все в этом роде. В космосе старые предрассудки просто стали несостоятельными.

Мы, проще говоря, трахались до тех пор, пока не стали одного цвета.

Женщина с рубашкой, должно быть, представляла один из цветов до того, как все они смешались. Мои прежние мрачные предчувствия теперь кажутся пророческими. Мы серьезно ошиблись в оценке ситуации. "Предначертанная Судьба" не погибла вместе со всем экипажем. Она продолжала функционировать как колонизационный корабль, именно так, как была задумана, почти двести лет. Мы уже видели, что гидропонные системы все еще работают. Эта женщина - потомок первых колонистов.

– Подойди, подойди, - говорю я, жестом приглашая ее к себе и указывая на зеленый "X", который я поставила примерно в метре от моего текущего положения.

Женщина с рубашкой говорит что-то, и я понимаю только четверть. Конечно. Так же, как со временем смешалась наша этническая принадлежность, так же смешался и наш язык. Я, помнится, читала, что Космический - это смесь в основном языков первых космонавтов: старого английского, старого русского, старого хинди и старого мандаринского.

– Просто... подожди минуту, - говорю я, надеясь, что она тоже понимает около четверти того, что я говорю.
– Я достану устройство, чтобы помочь нам общаться. Это не оружие. Не оружие.

Женщина останавливается и смотрит, как я медленно засовываю руку в карман и достаю планшет. Я нажимаю несколько кнопок и открываю программу-переводчик. Переводчик на самом деле очень элегантный. Он приглушает шумы вокруг ушей обоих пользователей и переводит почти в реальном времени, направляя звук так, что он воспринимается как голос собеседника, а не как трансляция из динамика - точь-в-точь чревовещание. Со временем он даже воссоздает приблизительное подобие голоса говорящего на основе основных фонем, морфем и слогов. Эффект похож на просмотр фильма с дубляжом, а не с субтитрами - вы слышите то, что должны слышать, хотя это может не совпадать с движением губ человека, с которым вы говорите.

Я приказываю ему переводить с Космического на старый английский и убираю устройство в карман. Он сделает все остальное, постепенно устраняя шероховатости.

– Можешь подойти ближе, - говорю я.
– Встань на зеленую метку.

Она медленно приближается к зеленому "X", который я поставила для нее. Теоретически я была в безопасности на расстоянии метра от нее, как требовали охранницы.

– Я лучше понимать твой слова. Не совсем, но гораздо лучше, чем сейчас было.

Всего за два коротких предложения ее голос уже начинает трансформироваться из начальных роботизированных тонов стандартного голоса переводчика в ее "настоящий" голос. Но я не понимаю, почему перевод, кажется, работает неправильно. Это должно происходить мгновенно. Я проверяю планшет.

– Устранить неполадки в программе-переводчике.

Она

наклоняет голову.

– Я не... ты говоришь с устройством?

– Да, - говорю я.
– Подожди минутку, кажется, в моей машине что-то не так.

– Хорошо, да, - соглашается она.
– Ты странно говоришь.

Я киваю. По крайней мере, у нее те же проблемы на ее стороне. Через мгновение планшет издает сигнал. Я читаю сообщение об ошибке. Программа-переводчик работает правильно. Проблема в том, что женщина с рубашкой говорит на языке, который совпадает со старым английским только на 73%.

Мне не следует удивляться. Через двести лет изменения неизбежны. Она говорит на новом диалекте: диалекте "Предначертанной Судьбы".

Я делаю то, чего никогда раньше не делала. По крайней мере, я не совсем уверена, как это сделать. Я прошу переводчик отключиться от обычных словарных журналов и попытаться разработать новую лингвистическую базу на основе контекстуальных подсказок. Чем больше мы говорим, тем лучше будет перевод, если все пойдет правильно.

– Мой переводчик попытается выучить твой диалект. Он отличается от того, который он знает.

Она кивает.

– Сколько времени это займет?

– Я не уверена. Несколько часов. Но чем больше мы говорим, тем лучше он будет понимать тебя.

Она снова кивает.

– Зачем ты стрелялa в мою подругу?

Она замолкает и сжимает кулак, как будто не знает, как ответить на вопрос.

– Я беру на себя ответственность за недопонимание. Предполагаю, что мои люди подумали, что вы заражены. Я спорила против этого. Вот я здесь, чтобы извиниться.

Переводчик определенно улучшается, но это не может быть правильно. Она, должно быть, имела в виду "инфицированы".

– Инфицированы? Какой-то болезнью? На борту есть чума?

Ее лицо темнеет.

– Вы действительно снаружи?

Я киваю.

– Откуда?

Я указываю вверх.

– Со звезд. Из далеких мест, о которых ты никогда не слышала.

– Не с Земли?

– Нет.

– Но твои люди... они бразильцы, да?

– Бразильцы? Я не знакома с этим термином. Дай-ка я проверю в своем приборе.

Она кивает. Я достаю планшет и пытаюсь ввести слово фонетически. Я искажаю его, но архив понимает, что я пытаюсь сказать, и рассказывает мне о Бразилии, еще одном древнем земном национальном государстве. Современнике США. Я пролистываю несколько картинок, а затем понимаю, откуда взялось ее предположение.

– Ты так думаешь из-за моей внешности?

Она кивает.

– Сейчас все так выглядят. Твои люди... ну... все мы давно перемешались. По сути, уже не осталось...

– Больше нет белых? Нет таких, как я?

Я качаю головой.

– Возможно, в изолированных анклавах. Может быть, на Земле. Но в основном нет.

– Земля не...
– она замолкает, подбирая нужное слово, хотя я уверена, что переводчик все равно искажает его, - больше не важна?

Я сжимаю челюсти.

– Нет. Не особо. Это все еще наш дом. Некоторые люди все еще живут там. Иногда люди отдыхают там, посещают руины или изучают археологию. Но нет. Мы ушли.