Чтение онлайн

Ни один из Модулей не остался нетронутым океаном крови, а те, что находятся на четырех, пяти и шести часах, почти полностью затоплены, но обратная сторона этого беспорядка в том, что Модули на одиннадцати, двенадцати и одном часах почти полностью не тронуты. Если экипаж не изолировал какие-либо Модули, они все еще должны быть соединены, так что мы можем проникнуть в Модуль на двенадцати часах и получить доступ ко всему, вплоть до шести часов. Единственная проблема, конечно, если какие-то Модули были повреждены и заполнены органической жижей. Решение вопроса о том, нужно ли

эвакуировать поврежденные Модули, вероятно, оставалось за Заниб.

– Вон она, - бормочет Хелена себе под нос, как будто ей не важно, слышим ли мы.

Она опускает бинокль. Я замечаю блеск на горизонте - отраженный свет от шахты, которой удалось проскользнуть между штормами из крови, сквозь которые наш отдел управления сейчас (довольно искусно, должна признать) прокладывает нам путь.

Я проверяю карабин, прикрепленный к металлическому крюку на моем спасательном костюме. Через карабин продета веревка, которая, как заверила меня Заниб, прочнее сплава, и прикреплена к кораблю. На карабине есть запирающий механизм, превращающий его в сплошное кольцо. Самое слабое звено во всей этой конструкции - моя рабочая одежда, хотя Заниб заверила меня, что она сделана из того же суперпрочного материала, что и веревка. Техника рассчитана на полную безопасность, но именно это заставляет меня волноваться, что я умудрюсь облажаться даже с ней.

В секунды между тем, как я замечаю блеск, и проверкой снаряжения, колонизационный корабль вырастает до узнаваемых очертаний, подтверждая мои мысли об ошеломляющей скорости, с которой мы движемся. Технология репульсоров одновременно и ошеломляет, и пугает.

Мы действительно останавливаемся (я понимаю это, потому что корабль, кажется, застыл на месте) примерно в ста километрах от цели. Я смотрю на ветеранов.

– Что теперь?

– Теперь мы узнаем, стоят ли наши управленцы чего-то, - отвечает Хелена.

Я поворачиваюсь к Заниб.

– Стоят?

Она пожимает плечами.

– Не худшие из тех, кого я видела.

– Я слышу тебя, - раздается голос из планшета.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, но по лицам Заниб и Хелены я вижу, что они ожидали этого.

– Привет, Келли, - говорит Хелена самым игривым тоном, который я когда-либо от нее слышала.

– Привет, Хелена, - отвечает Келли, оператор с того конца связи.
– Вы готовы, девочки?

– Готовы, насколько это вообще возможно, - отвечает Заниб.

– А ты, Пейдж?

– Я? Э-э, да...
– отвечаю я бесплотному голосу.

– Не волнуйся. Я - лучшая в своем деле.

"Боргвардт" становится партнером в замысловатом танце, разыгрываемом над бурным морем крови, а не на танцполе с искусственным деревянным покрытием. "Предначертанная Судьба" неподвижна, это правда, но вокруг нее атмосфера и поверхность океана бурлят, словно бросая нам вызов. Мостик, на котором мы стоим, который Заниб и другие ветераны называют "пуповиной", не прямой, а состоит из десятков соединенных панелей, так что он может извиваться в воздухе, как змея.

Я понимаю, почему они не могут использовать один

прямой соединительный туннель. Он был бы настолько жестким, что в бурю сломался бы, как ветка, сбросив всех бедолаг вроде нас в бездну. Но от наблюдения за тем, как Келли пытается управлять траекторией "Боргвардта" и судорожными извивами пуповины, чтобы соединиться с колонизационным кораблем, который мы пытаемся спасти, меня просто тошнит.

Заниб хлопает меня по спине, чтобы привлечь внимание.

– О! Они влюблены. Они влюблены.

Я смотрю сквозь свои позеленевшие жабры и понимаю, что она имеет в виду. Пуповина виляет и легонько касается корпусов различных Модулей "Предначертанной Судьбы", и этот танец напоминает не что иное, как пару целомудренных, неуверенных любовников, воркующих и ласкающих друг друга. Затем, почти так же внезапно, как и началось, объятия заканчиваются: дальний конец пуповины с силой врезается в корпус Модуля на двенадцати часах, фиксируясь на месте, когда электромагниты на дальнем конце пуповины активируются.

– Да, ты - лучшая, Келли, - говорит Заниб, - я всегда так и говорила.

– Не стоит благодарности.

Хелена хватает консервный нож и поворачивается к нам.

– Пошли!

Заниб уже держится за другую ручку консервного ножа и бежит. Я знаю, что тоже должна помогать нести это огромное круглое устройство, но две ветерана опережают меня еще до того, как я начинаю спотыкаться о свои резиновые сапоги.

Консервный нож напоминает огромную металлическую чашку, повернутую набок. Я наконец догоняю их и хватаюсь за ручку, когда мы проходим половину пуповины. И понимаю, что от меня особого толку нет. Устройство тяжелое, но Заниб с Хеленой прекрасно несли его и без меня. Я даже не уверена, что несу свою часть груза, когда мы прижимаем край этой "тарелки" к корпусу Модуля на двенадцати часах. Как и конец пуповины, консервный нож фиксируется на месте магнитами.

Я сгибаюсь, тяжело дыша, опираясь руками на бедра.

– Подвинься, целочка!
– кричит Хелена, отталкивая меня в сторону.

Раздается громкий визг, и с задней стороны консервного ножа начинают лететь искры, которые затем сменяются пламенем выхлопа. Если бы я так и осталась стоять на корточках, мое лицо было бы сожжено.

– Не говори мне, что это дурацкое прозвище приживается, - говорю я, сверля Заниб взглядом.

– Ничего страшного. Хелена просто знает, что к чему.

Заниб поднимает кулак над консервным ножом, но Хелена просто смотрит на нас, не отвечая на жест.

– Вам, двоим, лучше взять себя в руки. И ты еще везучая, что тебе не прилетело плазмой в лицо.

Я киваю, и до меня доходит, что эта хмурая женщина только что спасла мне жизнь, и не от чего-то захватывающего и непредсказуемого, а от моей собственной глупости.

Плазменный выхлоп начинает затухать и превращаться в дым. Когда он наконец прекращается, консервный нож издает звон, как микроволновая печь. Мы все трое хватаемся за ручки. На этот раз без болтовни и шуток.

– Готовы?
– спрашивает Хелена.