Чтение онлайн

Возвращаюсь во двор. Завожу машину и еду к Инге. Почему-то не верится, что она не могла вот так взять и уехать. Склоняюсь к мысли, что она просто забилась в раковину, чтобы без свидетелей зализать раны, которые я ей невольно нанес. И я найду ее дома.

По пустому городу до места доезжаю меньше чем за четверть часа. Резко торможу. Парковка полупустая — выходной день, и все на дачах. Выбираюсь наружу. Бегом пересекаю двор. Нажимаю на кнопку домофона. Терпеливо вслушиваюсь в гудки... Инга имеет полное право злиться и не спешить мне открывать.

Ничего. Ладно.

Может, она действительно не слышит. Инга любит поставить телефон на беззвучный, чтобы тот не отвлекал, а потом забыть включить звук.

Снова жму на кнопку. В этот момент из подъезда как раз выходит смутно знакомая пожилая женщина. Приветливо с ней здороваюсь. И любезно придерживаю дверь.

— Спасибо, сынок.

Ага, пожалуйста. Давай, шевелись уже, освобождай дорогу! Конечно, ничего подобного вслух я не говорю, но как только бабулька входит, заскакиваю в подъезд.

Лифт где-то наверху. Ждать невозможно. Взлетаю по лестнице. Третий этаж. Четвертый. Пятый... Вот и ее площадка. Жму на звонок. За дверью раздается знакомая трель. А за ней — тишина. Нетерпеливо стучу, чтобы ее нарушить. Сначала легонько — костяшками, а потом и кулаком. Ни-че-го. В бессилии прислоняюсь лбом к двери. Ясно же, что все мои усилия напрасны. Ее просто нет внутри. Сердцем я это чувствую… Просто отказываюсь признавать.

Спускаюсь вниз. И не имея ни малейшего представления о том, что делать дальше, плюхаюсь на скамейку у подъезда.

Похоже, все-таки придется ей позвонить. А если она не возьмет трубку? Если так… Я вообще не представляю, что делать.

Андрей

Решительно достаю телефон.

Имя Инги в журнале вызовов за столько дней успевает съехать черт знает куда, хотя раньше всегда стояло одним из первых. Не решаясь позвонить, открываю нашу переписку и, отмотав на рандомный диалог, принимаюсь читать.

«Купи молоко».

«Катя уснула?»

«Я задержусь минут на двадцать».

Начало большой истории, которую я собственными руками отправил в архив.

Большой палец зависает над зеленой трубкой. «Позвони. Чего ты сидишь? Хуже уже все равно не будет. Хотя бы поговорите!»

Жму на дозвон. Длинные гудки будто отмеряют последние секунды до приговора. Сердце взволнованно тарахтит.

Ну же, Инга. Давай. Возьми трубку.

Можно даже ничего не говорить. Давай помолчим. Ну, или пошли меня. Скажи, какой я мудак. Я с радостью послушаю. Главное — ответь. Ты же у меня умница!

Вызов обрывается.

«Абонент не отвечает».

Медленно опускаю телефон. Ничего страшного.

Она может спать. Быть за рулем. Может тупо бросить телефон в сумке.

Все так, да. Но с точно таким же успехом она может сознательно меня игнорировать.

Представляю, как Инга косится на вспыхнувший экран. Видит мое имя и меняется в лице, а потом, стиснув зубы, просто продолжает заниматься своими делами.

А что? После всего случившегося имеет

полное право. Я сам от нее отвернулся. Ушел, видя, что она едва стоит на ногах. И пусть я еле себя заставил. И пусть у меня были на то причины. Но разве это как-то меня оправдывает? Хотя бы в собственных глазах? Черта с два.

Чего я теперь жду? Что она услышит мой голос и все забудет? Такой номер мог бы прокатить с женщиной, у которой нет гордости. Но такую бы я ни за что не полюбит.

Снова открываю контакт. Зарываюсь пальцами в волосы на макушке. Позвонить второй раз? Нет. И это не гордость. Это страх! Первый неотвеченный вызов еще можно объяснить случайностью. Второй превратит догадку о том, что все закончено, в неопровержимый факт. А я не уверен, что готов смириться с подобной правдой.

Телефон гаснет в ладони. Ну и где мне ее искать? Почему-то я уверен, что Инга не могла уехать далеко, когда на носу налоговая отчетность.

Может, порасспрашивать? А кого? С родителями Инги я так и не успел познакомиться, с друзьями... Да нет у нее друзей! Если только те, что тянулись из ее прошлой жизни с Гуськовым. Но, понятное дело, с ними меня никто не знакомил. Ну, и вот, чем это обернулось. Я понятия не имею, что делать.

Может, вернуться в лавку и дожать Лену?

Нет. Та явно дала понять, что ничего не скажет. Да и зачем мне ее подставлять? Еще неизвестно, как Инга отреагирует на мое появление.

Я в таком отчаянии, что мелькает мысль обратиться напрямую к Гуськову, но она настолько бредовая, что я тут же ее отметаю в сторону. Нет, я, конечно, могу прийти к нему на поклон, не облезу, но только в крайнем случае.

Остаются социальные сети. В конце концов, Инга ведет бизнес. У ее лавки сто пудов должен быть аккаунт. Сейчас без этого даже шаурму не продают, не то что свечи по цене небольшого бытового прибора.

Открываю поиск. Название лавки я, слава богу, помню. Сколько раз я проходил мимо вывески. Сколько раз заходил внутрь, вдыхая эту сумасшедшую смесь воска, духов, кофе и самой Инги.

Нужная страница выскакивает одной из первых. На главной — предметные фотографии. Светлые полки, баночки, свечи, букеты сухоцветов. Листаю публикации. Новая партия диффузоров. Подарочные наборы ко Дню матери. Мастер-класс, где за длинным столом сидят женщины в фартуках и разливают расплавленный воск по формам.

Фото с Ингой почему-то не нахожу. Отматываю ленту ниже. Смотрю видео, на котором чьи-то руки упаковывают коробку. Следом идет фотография Лены возле витрины. Потом опять снимки свечей и прочей дребедени. Под каждым постом — увлекательные статьи. Делаю себе зарубку почитать их на досуге, чтобы глубже понять, чем живет Инга. Но в моменте начинаю беситься. Да сколько же у них публикаций? И почему ни на одной из них нет идейной вдохновительницы мастерской?!

Листаю дальше и, наконец, вижу Ингу. Она смеется, запрокинув голову, явно не в курсе, что ее фотографируют. Волосы собраны наспех, фартук с логотипом мастерской чуть съехал набок, лицо открытое и счастливое. Никакой ретуши. Но именно в этой небрежности столько жизни!