Девочка моя
Шрифт:
А ведь когда мы только познакомились, мне казалось, будто жизнь сама подталкивает нас навстречу друг к другу. То и дело сталкивая то в ее лавке, то возле дома, то благодаря Кате. Все происходило так легко, как если бы кто-то наверху уже давно все решил за нас. На деле же оказалось, что встретить своего человека — полдела. Гораздо сложнее научиться ему доверять, прощать, оставаться рядом и не отпускать, даже если что-то не ладится, ведь это проще всего.
— Пойдем, Катюх. Приехали.
Дочь сонно трет глаза и доверчиво вкладывает ладошку в мою руку. Мы медленно бредем
Поднимаюсь на крыльцо, как тут дверь перед моим носом распахивается. Инга явно не ждала гостей. На ней древняя линялая футболка, в руках кухонное полотенце.
Несколько секунд мы просто пялимся друг на друга. За все время нашего знакомства я впервые не знаю, что сказать. И у нее явно нет слов. Первой оживает Катя.
— Мама!
Инга бросает на меня испуганный взгляд… Осторожно касается ее волос пальцами и шепчет с болью в голосе:
— Ты опять все напутала…
— Или нет, — парирую я. — В конце концов, кто как не ребенок должен решать, кого ему называть мамой.
Глава 25
Инга
…Мне кажется, что в этот момент мое истерзанное сердце просто перестает биться. А потом Катя бросается вперед. С силой сжимает вокруг моей шеи ручки, и это срабатывает как дефибриллятор. Разряд! Бах… Тук-тук-тук…
— Мы тебя насли, — счастливо сообщает она. — Ты спляталась, а мы тебя насли!
Прикрываю глаза. Вот, значит, как он ей все объяснил…
Не знаю, что по этому поводу чувствую. На самом деле я просто в хлам.
Тычусь носом в ее макушку. От нее знакомо пахнет солнцем, пылью и… животными. Морщусь. Андрей весело фыркает.
— Катя приехала прямо из сафари-парка.
Черт. Он такой красивый, когда улыбается!
Делаю глубокий вдох. Воздух входит рывками. Горло перехватывает. В глазах собираются слезы, и я уже ничего не могу разглядеть. Все расплывается...
Он все-таки приехал. И не один!
Два дня я убеждала себя, что мне этого не нужно. Что лучше однажды переболеть и больше не возвращаться туда, где от тебя так легко открестились, поверив в самое худшее. И почти убедила… Жизнь не нормализовалась — прошло слишком мало времени, но вошла в какую-то колею. Я помогала маме. Что-то готовила, полола грядки. Гуляла, буквально заставляя себя проникаться открывающейся мне красотой, чтобы, сидя на одном месте, не закостенеть в своем горе.
И вот он передо мной. Небритый. Осунувшийся. В мятой футболке, которую, судя по всему, носит не первый день. Смотрит, с одной стороны, вроде виновато, а с другой — даже с вызовом.
А я не знаю, что чувствую. Радость? Конечно. Она такая внезапная и резкая, что от нее даже больно становится, как от пинка в живот. Но в то же время я ощущаю страх и обиду, и злость — куда ж без нее? В общем, все разом. И каждое новое чувство так и норовит пробиться вперед, требует, чтобы именно его признали главным.
— Как ты меня нашел? —
Голос звучит отвратительно. Хрипло, будто я только что проснулась или заболела. Андрей отводит глаза.
— Вспомнил название деревни. А уже здесь помогли добрые люди.
Несмотря ни на что, у меня дергается уголок рта. Добрые люди — это, очевидно, местные сплетницы?
— Мог бы просто позвонить, — сиплю я.
— А я звонил. Ты не ответила.
— Правда? — выпучив глаза, похлопываю по карманам. — А… Я, наверное, телефон в комнате оставила.
В его лице что-то меняется. Что это? Кое-кто решил, что я нарочно его игнорировала? Боялся, что поздно спохватился? Эта догадка приносит странное удовлетворение. Мелкое и гадкое, почти стыдное.
Впрочем, пусть. Заслужил.
— Я пить хотю, — вклинивается в разговор Катюша.
— Сейчас, зайка, — в очередной раз пробегаюсь пальцами по ее волосикам, а сама смотрю и смотрю на Чарского, не в силах отвести взгляда. За спиной звякает посуда. Мама что-то спрашивает из кухни, но слов я не разбираю. В доме жарко, пахнет выпечкой и рассолом — мы решили засолить первые огурчики. В траве стрекочут насекомые. Где-то у соседей заводится газонокосилка. Жизнь идет своим чередом, не останавливаясь ни на секунду, какие бы катаклизмы в ней не происходили. И каждый раз это меня удивляет.
— Проходите, — шепчу.
Андрей с облегчением выдыхает и переступает порог. Наверное, нам бы не мешало поговорить, прежде чем представлять Чарского родителям. В конце концов, я ведь даже не знаю, зачем он приехал.
Опускаю Катюшу на пол.
— Пойдем, познакомлю тебя с моей мамой.
Катя переводит взгляд на Андрея, ожидая от него разрешения. Он кивает. Я в таком состоянии, что это тоже царапает!
— Иди. И не забудь поздороваться.
Катя важно кивает. Вкладывает ладошку в мою. Пальцы у нее липкие. Наверное, от сладкой ваты. Или от чего-то другого, о чем я не хочу знать.
Веду ее на кухню. Мама стоит возле стола спиной к нам, выкладывая на блюдо пирожки. Услышав шаги, оборачивается. И замирает. Чего она явно не ожидала, так это увидеть рядом со мной незнакомую девочку с растрепанными косичками и подозрительными следами вокруг чумазого рта.
— Мам, познакомься. Это Катя.
Мама медленно оставляет тарелку.
— Здравствуй, Катюша…
— Здластвуйте, — старательно выговаривает малышка.
Мама улыбается. Еще немного настороженно, но уже мягче. Катя никого не может оставить равнодушной. На этот счет я не волновалась.
— Катя дочка моего друга, — поясняю я. Формулировка кажется мне почти издевательской. Но других слов я не нахожу. — Приглянешь за ней, пока мы поговорим?
Мама косится в сторону коридора, судорожно поправляя прическу. Она в курсе ситуации и в принципе догадывается, и кто этот друг, и что разговор между нами вряд ли будет простым. Но все равно по-женски переживает, какое произведет впечатление на моего мужчину. Парадокс, да? Женщина даже в такой ситуации в первую очередь остается женщиной.