Чтение онлайн

Мать ненадолго замолкает.

— И знаешь... В какой-то момент я совершенно отчетливо поняла, что мое желание осуществилось. Что это он прикинулся этой птичкой… — Она переводит на меня взгляд. — Считаешь, по мне дурка плачет?

Хмурюсь, странно взволнованный ее рассказом.

— Мам, ну ты сравнила...

— Почему нет? Как по мне, так это вещи как раз одного порядка.

Вздыхаю.

— Мне так не кажется.

— Почему?

— Потому что... — раздраженно развожу руками. — Потому что ты же не побежала

всем рассказывать, что отец в воробья превратился.

Мать тихо смеется.

— Так Инга вроде тоже не бегала с рассказами, что злые врачи отняли у нее дочь и отдали какому-то дяде.

Действительно, дурдом. Нет, конечно, я понимаю, зачем мама рассказала мне эту историю. Чтобы облегчить мою участь. Но на деле все лишь сильнее запутывается.

— Ты спрашиваешь, почему она ничего тебе не рассказала. Потому что ты бы не понял ее чувств. Знаешь, как говорят — надень мои ботинки, пройди мой путь…

Мама делает глоток уже остывшего чая и задумчиво смотрит будто бы сквозь меня, наверняка думая в этот момент о чем-то своем.

— Может, и так. Не знаю. Все это очень странно.

— Когда я не знаю, что думать о человеке, я сужу его по поступкам.

— От Инги я видел лишь любовь и заботу, — пожимаю плечами.

— По отношению к Кате или к тебе?

— К обоим, — довольно резко замечаю я.

— Ну и какие тебе еще нужны подсказки? Вообще не понимаю, когда ты вдруг стал таким в себе неуверенным…

— При чем здесь это? — изумляюсь я.

— При том, что ты как будто засомневался, что достаточно хорош сам по себе. Что в тебя можно без оглядки влюбиться.

— Я взрослый человек, мам. Взрослые люди сомневаются по дефолту, — отбиваюсь я. Мама закатывает глаза:

— Ну-ну. Знаешь, ты такой умный… Но один важный момент ты, кажется, всё-таки не учел. Если бы женщина действительно хотела заполучить твоего ребенка любой ценой, она бы никогда так просто не отступила.

Морщусь. Потому что и сам уже не раз об этом думал.

— Может, Инга прямо сейчас составляет какой-то коварный план, — парирую из чувства противоречия, в глубине души ни на грамм не веря, что это возможно.

Мама тоже не дура. Понимает, почему я ухожу в подростковое отрицалово.

— Я скорее поверю в то, что она всеми силами пытается вас забыть — настолько ты её ранил.

Она встает, убирает чашки. Похлопывает меня по плечу и отходит к раковине, чтобы их сполоснуть.

— Брось. Посудомойка для чего? — на автомате замечаю я и веду плечами, будто в попытке стряхнуть навалившиеся на меня аргументы. Не помогает. Они прилипают ко мне будто намертво.

«Я скорее поверю в то, что она всеми силами пытается вас забыть... настолько ты ее ранил».

Черт... Провожу ладонью по лицу. Медленно. До хруста сжимаю челюсти. А ведь если мать права... Тогда... Меня начинает

мутить. Потому что Инга никогда меня не простит.

Перед глазами всплывает парковка. Она, зареванная, в том красивом платье. В ушах звенит ее голос:

«Я же не сделала ничего плохого...»

Сердце неприятно сжимается и начинает молотить, как древняя стиралка на режиме отжима.

Если Инга такая, какой я ее и полюбил? Взрослая. Цельная. Самодостаточная. Женщина, которая уважает себя не меньше других. Тогда я собственными руками все похерил. Потому что такие женщины не бегают следом. Не вымаливают второй шанс. И никому ничего не доказывают. Тем более очевидные вещи вроде своей вменяемости.

Они просто закрывают дверь и уходят.

И это более чем здоровый подход. Смешно, да, что как раз это и доказывает ее полнейшую адекватность лучше всего другого. Вопрос — на кой мне эти доказательства, если она для меня потеряна?

— Мам, слушай, — подхватываюсь из-за стола. — У меня появились дела. Ты тут посидишь? Или поедешь?

— Да чего ж мне сидеть без дела? Поеду. Буду ужин готовить. Малых привезут. Надо будет их чем-то кормить. Светка-то, небось, поднимется со своими. А ты знаешь — они у нее любят пожрать.

Несмотря ни на что, смеюсь. Приобнимаю мать. Подталкивая к двери.

— Смотри, банку не выброси!

— Да помню я, — отмахиваюсь. — Тебе вызвать такси?

— Быстрей на метро доеду.

Прощаемся у магазина Инги. Захожу внутрь. Сердце колотится как ненормальное. Что говорить — не знаю. Ругаю себя, что поторопился. Все же надо было взять паузу и как следует все обдумать, подобрать правильные слова. А я поддался велению сердца. И вот…

На двери звякает колокольчик. Лена — Лена же? — отрывает взгляд от компьютера.

— Здравствуйте.

— Здравствуй. Инга у себя?

— Нет, — как будто бы теряется продавщица.

— На производство отъехала?

— Взяла отпуск.

— Отпуск? — тупо переспрашиваю я. — Какой еще отпуск? А кто квартал будет закрывать?!

Лена прикусывает губу и отводит взгляд, начиная понимать, что у нас с Ингой произошел разлад, раз уж я ничего не знаю.

— Извините, я не уполномочена это обсуждать, — лепечет, опасаясь, что получит втык за то, что брякнула лишнее.

— Лена…

Она опускает взгляд на клавиатуру. Щелкает мышкой. Поправляет лежащий на стойке блокнот. Делает что угодно, лишь бы не смотреть на меня.

— Да вы ей позвоните и сами все узнайте. Я-то что?

Действительно. Страшно разочарованный, шагаю к дверям. Машинально достаю телефон. Гляжу на заставку. Позвонить действительно проще всего. Но я не уверен, что телефонный разговор — то, что нам сейчас нужно. Лучше поговорить при встрече. А для этого не мешает все же понять, что я хочу сказать.