Танкуоль и Костодер
Шрифт:
— Этот что, рискнул-осмелился показать зубы клыки? — прорычал рядом пронзительный голос.
Отто Али немедленно бросился ниц перед серым провидцем Танкуолем и его учеником Кратчем, которые вышли из одного из занавешенных альковов. Аравиец уже много лет был пешкой скавенов, но все же забывал иногда, что крысолюды считают улыбку проявлением угрозы. Подобная оплошность была опасна даже в разговоре с доносчиками и шпионами клана Скаул, а при существе столь злобном и одержимом манией величия, как Танкуоль, могла оказаться фатальной.
— Он пошел раздобыть новый осколок камня, — произнес Отто Али, глядя в пол.
Танкуоль
— Скрим, напомни своему питомцу, чтобы он не смел разговаривать-пищать со мной. Уши серого провидца не предназначены для болтовни человечишек.
Согбенный шпион клана Скаул и несколько его прислужников, почтительно присевших вокруг серого провидца, выглядели почти такими же несчастными, как аравийский торговец пылью. От них исходил тяжелый дух, а морды располагались гораздо ниже, чем у Танкуоля. Никакая опасность не заставит крысолюда позабыть о том, что зубы следует прятать.
— Великий и злобный властелин, — забормотал Скрим, — мой… твой блестящий план-заговор осуществляется…
— Хватит скулить, — отрезал Танкуоль. — Отправь своих охотников за вором!
Скрим пинками и угрозами начал поторапливать скавенов. Поджарые крысолюды, натянув грубые коричневые плащи с капюшонами, бросились вслед за Кемпфом.
— Они найдут-отыщут его скоро-скоро, хозяин-наставник, — раздался возле уха Танкуоля хриплый голос Кратча.
«Конечно, найдут», — подумал Танкуоль. Даже выродившийся полукровка из Нижнего Альтдорфа не сбился бы с такого следа. Это был гениальный ход: опрыскать спящего вора собственным мускусом. Самые жалкие из рабов-скавенов не упустят человечишку, который источает запах серого провидца!
— Кратч, — слегка повернув голову, Танкуоль взглянул на ученика, — собери воинов Огнеклыка и других моих подручных. Пусть будут готовы к тому моменту, когда ищейки Скрима найдут этого вора.
Кратча сморщился, его усы задергались.
— Ты предвидишь беду-опасность, мудрый-храбрый повелитель?
Танкуоль унизительно ударил его посохом по морде.
— Не спрашивай-интересуйся! Просто делай, что я говорю-велю!
Потирая раненую морду, Кратч вприпрыжку убежал по грубому туннелю, соединявшему логово Отто Али с подземными путями скавенов. Отправив адепта привести остальных прислужников, Танкуоль почувствовал себя лучше. Если в канализации поджидают ассасины Диколапа, всегда есть шанс, что они примут ученика за наставника.
Эта счастливая мысль заставила хвост серого провидца довольно дернуться. Кратч был последним возможным осведомителем Совета Тринадцати с тех пор, как Диколап любезно избавил Танкуоля от оставшегося белого штурмовика. Если бы предателя удалось убедить проделать то же с Кратчем, планам серого провидца стало бы намного проще воплотиться. Ведь чем ближе Танкуоль подбирался к Червоточине, тем чаще спрашивал себя: а хочет ли на самом деле отдать ее Владыкам Разорения? Разве подобное оружие не принесет больше пользы всем скавенам, оставаясь в лапах того, кому хватит воли и дальновидности использовать его должным образом? Разве не в этом исполнение истинных желаний Рогатой Крысы?
Танкуоль оглянулся на брошенных в притоне мертвых любителей черной пыли. Ему хотелось узнать, как она со временем влияла на людей. Это могло бы помочь ему лучше понять, как может воздействовать
Танкуоль рассеянно заметил, что существо под его ногой мертво. Должно быть в порыве гнева, вызванного дерзкой глупостью Кратча, он слишком сильно надавил аравийцу на шею. Танкуоль раздраженно пнул безжизненное тело и отправился осматривать более интересных покойников.
— … если верить Галену…
Иоганн поднял руку, призывая толстого аптекаря к молчанию.
— Еще раз упомянешь Галена, отправлю тебя с ним лично посоветоваться, — предупредил он.
Поблизости от «Короны и двух заседателей» трудно было найти врача: на эту роль годились разве что подвыпивший цирюльник из «Розовой крысы» и мутноглазый коновал, жульничавший в карты в «Отдыхе путника». Самым подходящим кандидатом был аптекарь, которого Иоганн обнаружил в таверне «Матиас II»: тот, закрыв свою лавку, только-только начал накидываться. Не слишком глубоко нырявший в пивную кружку и вполне готовый заработать несколько золотых крон за свои медицинские познания Сергей Кавольский согласился отложить бутылку рейкландского белого и осмотреть старшего Дитриха.
Результаты оказались не совсем теми, на какие рассчитывал Иоганн. Почти час аптекарь возился, тыкая и прощупывая Ганса, иногда прерывался, чтобы высказать мрачное замечание или недоуменно почесать подбородок. И постоянно приводил цитаты из записок давно умершего основателя современной медицины, чтобы придать некоторый вес своему замешательству.
По крайней мере, Ганс оставался безразличным к сомнительному мастерству аптекаря. Главарь банды спал, выглядел еще более бледным и осунувшимся, чем раньше, а под его кожей виднелись уродливые, похожие на опухоли наросты. Из уголков рта сочилась тонкая струйка отвратительно пахнущей слизи, такой же мерзкой, как и та, что он сплевывал, кашляя.
Доведенные до предела Вильгельм и Мюллер покинули зловонную комнату. Контрабандисты спустились в питейный зал и якобы высматривали Фолька или стражников. Иоганн гадал, сколько времени пройдет, прежде чем эти негодяи решат окончательно дезертировать. Их верность продержалась так долго лишь благодаря обещанию продать чудокамень. Хватит малейшего намека на то, что они могут подхватить от Ганса какую-нибудь заразу, и оба исчезнут быстрее, чем кусок говядины на свадьбе огра.
Аргула свернулась калачиком в кресле. Она вымоталась и уснула еще глубже Ганса, до того уставшая, что даже не нашла сил переменить испачканную блузку — просто сняла ее и швырнула в угол. Сергей с трудом удерживался, чтобы лишний раз не взглянуть на пышные женские прелести. Иоганну было любопытно, что сказал бы на это брат.
— Так что же с ним не так?
Сергей сдвинул очки на кончик широкого носа и посмотрел на контрабандиста поверх толстых линз.
— Точно сказать не смогу. Возможно, рейкские черви или воронья оспа.
— Эта оспа поражает только воронов, соколов и ястребов, — поправил аптекаря чей-то строгий голос.
Мужчины обернулись и увидели одетую в белое фигуру, стоявшую в дверях комнаты. Рот Иоганна открылся от изумления, когда он понял, на кого именно смотрит. Ротфельс все-таки не обманул. На пороге оказалась жрица Шалльи, богини исцеления и милосердия.