Танкуоль и Костодер
Шрифт:
Разумеется, приходилось признать, что в нынешних обстоятельствах эти извращенные отношения — словно подарок Ранальда. Таверна «Корона и два заседателя» была таким убежищем, о котором контрабандисты и в молитвах не отважились бы попросить, даже если местные девицы оставались тверды в своем решении не продлевать им кредит. Аргула с нежностью наседки ухаживала за Гансом и беспокоилась о его здоровье еще больше, чем Иоганн. Именно по ее совету остальные члены банды пришли в будуар мадам, чтобы лично увидеть состояние своего вожака.
А оно совсем не обнадеживало.
— Слишком
— Не скромничай, любовь моя, — упрекнул ее Ганс.
Новый приступ кашля стер похотливую ухмылку с его лица. Аргула бросилась нянчиться с контрабандистом, прижала к груди и пыталась одновременно массировать ему спину.
— Насколько понимаю, у вас здесь есть хирург, — вмешался Иоганн. — Может, пора послать за ним?
Аргула повернулась к нему, ее глаза расширились от недоверия.
— За Густавом? За этой свиньей? Все, на что годится Густав Шлехт, — штопать вышибал после шумной ночи и помогать девочкам с… деликатными проблемами! Я не позволю этому мяснику притронуться к моему милому Гензелю!
Услышав от Аргулы ласковое имя, Ганс поморщился, но вскоре его уже куда больше беспокоил очередной приступ сильного кашля. Изо рта старшего Дитриха потекла желто-зеленая жижа, которая пахла простоявшими целую неделю на солнце нечистотами. Мюллер зажал нос и поспешил открыть окно.
— Аргула, мы сами не сможем ему помочь, — настаивал Иоганн. — Как бы нам ни хотелось, мы просто не знаем, как это сделать.
Аргула, закрыв глаза, медленно покачивала Ганса в объятьях. Она изо всех сил старалась не проявить женскую слабость, но Иоганн все равно заметил слезы на ее ресницах. Он отошел от кровати и присоединился к остальным контрабандистам, которые стояли у открытого окна. Рядом со зловонными выделениями Ганса даже запахи улицы освежали. Иоганн, погруженный в свои мысли, забарабанил пальцами по подоконнику. Внизу шумели пьяные студенты, грохотали тележки и уличный агитатор пронзительно вещал о вреде бретоннского бренди. Нашел же тупоголовый себе место: на углу таверны!
— Нужен врач, — сказал Иоганн товарищам.
— Ты слышал Аргулу, — отозвался Вильгельм. — Она этого Шлехта на шаг не подпустит к Гансу.
Иоганн сжал кулак.
— Тогда нужно еще кого-нибудь найти, — прорычал он.
— Еще кого-нибудь? — усмехнулся Мюллер. — Думаешь, в этом заведении доктор просто выскочит из постели любой шлюхи?
— Мне придется сходить за ним, — сказал Иоганн.
Мюллер покачал головой, его единственный здоровый глаз прищурился.
— Послушай, я знаю, он твой брат и все такое, но подумай хорошенько! Как считаешь, где сейчас Кемпф? Может, до Кляйнера и добралась стража, но Кемпф, я готов поспорить, прямо сейчас все выкладывает Фольку. Если тебя заметят на улице, пострадают и наши шеи!
Иоганн сердито посмотрел на Мюллера, затем одарил Вильгельма вызывающим взглядом.
— Попробуйте остановить
Оба контрабандиста попятились. Они слишком хорошо знали, как мастерски Иоганн обращается с клинком. Вместе они бы справились с ним на таком близком расстоянии, но одному уже не пришлось бы этим хвастаться. А проверять, кто окажется менее удачливым, не хотелось.
Иоганн направился к двери и остановился на пороге.
— Следи за порядком, Аргула, — сказал он, бросив многозначительный взгляд на притаившихся у окна товарищей. — Я скоро вернусь с настоящим врачом для Ганса.
Больше говорить было не о чем, а тратить время на сомнения в разумности своего поступка Иоганн не собирался. Пока здравый смысл не начал по-настоящему терзать его совесть, младший Дитрих торопливо спустился по покрытой ковром лестнице, соединявшей бордель с питейным залом, прокладывая себе путь между надушенными шлюхами и нетерпеливыми студентами университета. Едва его ноги покинули последнюю ступеньку, он вылетел из таверны на туманные улицы Альтдорфа.
Иоганн лишь на мгновение задержался у входа, пытаясь собраться с мыслями. И резко обернулся, выхватив меч, когда рядом раздался тихий голосок. Маленький дрожащий человечек отпрянул и попытался продемонстрировать свое миролюбие и отсутствие оружия, отчего из его рук выпали брошюры.
— Успокоитесь, добрый господин, — произнес человечек. Иоганн узнал голос агитатора, который произносил обличительные речи возле таверны. — Я не хочу вас обидеть. Уверяю вас, я совершенно безобиден.
— Тогда чего же тебе надо? — требовательно спросил Иоганн, держа меч наготове.
— Я Людвиг Ротфельс, — представился тот, — пророк улиц, умудренный в делах…
— Переходи к сути, пока не порезал.
Ротфельс нервно улыбнулся.
— Совершенно верно, совершенно верно. Насколько я понимаю, ваш брат болен, и ему нужен врач.
Иоганн шагнул к Ротфельсу, готовый немедленно проткнуть его насквозь. Потом вспомнил про открытое окно. Возможно, мелкий проныра случайно услышал разговор контрабандистов. Конечно, это не исключало, что он мог оказаться одним из осведомителей Фолька.
Обливавшийся потом Ротфельс воспользовался заминкой Иоганна.
— За небольшую плату, добрый господин, скажем, за три сребреника, я мог бы привести целителя в… это заведение. И куда быстрее вас, поскольку я, видите ли, знаком с целительницей, которая придет сюда вот так, — Ротфельс сделал паузу и щелкнул пальцами, — если я попрошу ее.
— Ее? — с подозрением в голосе переспросил Иоганн.
— Э-э… Да, добрый господин, — пробормотал Ротфельс. — Видите ли, я не знаю ни одного врача, но знаю жрицу Шалльи, с которой у нас… есть общий знакомый. Узы, которые связывают нас, очень крепки, уверяю вас. Если я попрошу ее об одолжении, она почувствует себя обязанной прийти.
— Шаллийская жрица? — усмехнулся Иоганн.
— Не насмехайтесь над силами богов! — ответил Ротфельс, намеренно неверно истолковав причину сомнении контрабандиста. — Шаллья ухаживала за больными и ранеными задолго до того, как эти книжные умники-шарлатаны начали вмешиваться в чужие дела!