Танкуоль и Костодер
Шрифт:
Лени Клейфот вошла в комнату, ее движения были полны уверенности.
— И я полагаю, даже наихудший медик в Альтдорфе достаточно часто видел рейкских червей, чтобы понимать: коричневая мокрота не является симптомом этого недуга.
Жрица присела возле кровати и положила руку на лоб Ганса, принюхиваясь и прислушиваясь к его дыханию.
Иоганн повернулся к ошарашенному аптекарю:
— Убирайся.
— Ты… ты же не попадешься на это религиозное фиглярство! — запротестовал Сергей.
— Можешь считать меня странным, но я думаю, она, в отличие от некоторых, знает, о чем говорит, — ответил Иоганн,
— Но… но мой гонорар!
Иоганн не слишком любезно вытолкнул очкарика из комнаты.
— Каждый получает то, что заработал, — низким и угрожающим тоном сказал контрабандист. — А у меня руки чешутся спустить тебя с лестницы в награду.
Других доводов Сергею не понадобилось. Бросив последний похотливый взгляд на Аргулу, он побежал прочь по коридору. Иоганн снова повернулся к брату и жрице. Клейфот расстегнула рубашку Ганса и прижалась ухом к его груди. Прошло уже много лет с тех пор, как Иоганн всерьез обращался к богам, за исключением, конечно, призывов к Ранальду держать стражу подальше, но, видя, как жрица ухаживает за его братом, даже он почувствовал себя увереннее.
— Сможешь сказать, что его беспокоит? — осмелился спросить контрабандист.
Жрица посмотрела на него и ощутила пронзительное чувство вины, заметив на лице надежду и веру. Ее так и подмывало сказать правду. Однако вместо этого пришлось говорить то, что ей было велено.
— Что-то воздействовало на него, заставив телесные жидкости загноиться, — произнесла жрица. — Он не сталкивался с чем-нибудь… неестественным?
Клейфот внимательно вглядывалась в лицо Иоганна, выискивая слабый проблеск сомнения, который подсказал бы ей, что контрабандист имеет представление, о чем идет речь.
— Если я должна лечить этого человека, то мне необходимо знать, что навлекло на него болезнь. А еще лучше, если я смогу сама изучить тот предмет.
Клейфот не стала настаивать на своем предложении. Она молчала, а Иоганн производил собственные расчеты. Он размышлял о предполагаемом чудокамне. Гадал, мог тот быть источником болезни. Взвешивал стоимость камня против жизни брата. И наконец принял решение, которое, как знала жрица, и должен был принять.
— Кажется, я знаю, в чем причина, — сказал Иоганн, направляясь к двери. — Оставайся с ним, и я принесу тебе образец.
Клейфот кивнула, и младший Дитрих ушел. Жрица покачала головой, прося у Шалльи прощения за то, что обманула человека. «По крайней мере, — думала она, — моя роль в этом деле окончена». Людвиг Ротфельс пойдет по следу Иоганна от выхода из таверны до того места, где контрабандисты прятали свою находку. Людвиг сделает последний доклад хозяину и приведет его к цели их поисков. Глядя на Ганса и отмечая его муки, Клейфот надеялась лишь, что источник этой ужасной порчи вовремя найдут. И страшную болезнь остановят.
Кемпф осторожно пробирался по проулкам и задворкам порта, скользил тенью, укрытой густым туманом с реки. Он старался держаться поближе к оштукатуренным и деревянным стенам обветшалых домов и лишь в случае крайней нужды торопливо перебегал грязные переулки. В эти короткие мгновения он чувствовал себя вытащенной из воды рыбой и представлял наблюдавшие за ним недобрые глаза. В каждом спотыкавшемся пьянице, ворчливом грузчике или самодовольном матросе ему
Он и раньше с надменной легкостью проскальзывал мимо плутоватых наблюдателей, но сейчас паранойю Кемпфа подпитывала отчаянная нужда. Страх, что Отто Али продаст остатки черной пыли, превратился в безумную фантазию о том, как на этот раз его все-таки ловят убийцы Фолька.
Кемпф так беспокоился о тех, кто следил за таверной впереди, что не замечал угрозы позади. Он не знал, что от самого притона аравийца его преследовали ищейки куда более умелые, чем любой из подонков Альтдорфа. Скрим Грызохвост и его укутанная в плащи братия держались на расстоянии от своей добычи и не давали возможности себя обнаружить. Скавенам не нужно было следить за контрабандистом глазами, их чуткие носы прекрасно распознавали резкий запах, которым Танкуоль пометил одежду человека.
Через каждые несколько кварталов Скрим отправлял одного из своих крысолюдов к дыре в канализацию. Посланец, извиваясь всем телом, словно угорь, скользил в зловонном мраке, спеша доложить серому провидцу и его свите о продвижении Скрима по туннелям под верхним городом. Когда Кемпф доберется до места, войска Танкуоля будут наготове.
Иоганн Дитрих открыл дверь в заброшенный подвал и начал аккуратно спускаться по шатким ступеням, стараясь не слишком давить на них своим весом. Это было проверкой его способности тихо и осторожно пробираться мимо кордона головорезов, наблюдавших за «Орком и топором». Несколько раз Иоганну казалось, что, несмотря на помогавшую ему серую пелену тумана, его обнаружат. Дважды он едва не столкнулся нос к носу с кем-то из головорезов, прежде чем понял, что они вообще здесь. Оба раза от изобличения его спасала лишь милость Ранальда: притаившихся соглядатаев в последний момент отвлекал какой-нибудь звук или движение в тумане.
Приблизившись к цели, Иоганн стал еще осторожнее. Если Фольк разузнал о чудокамне, то лучшие его люди начали охранять подвал в полной уверенности, что контрабандисты вернутся за своей добычей. Все чувства Иоганна обострились до предела, поэтому он насторожился, когда услышал легкое постукивание. Приглушенное, всего лишь слабое дрожание в воздухе, но настойчивое и торопливое. Этот странный звук сложно было связать с притаившимися охранниками.
Иоганн медленно извлек свой нож, широколезвийную поделку в стиле знаменитого магнумского метательного ножа. Из-за плохого баланса ни о какой точности просто не могло быть и речи, но благодаря широкому лезвию и копьеобразному носу он идеально подходил для того, чтобы потрошить ничего не подозревающих бандюганов.
Крепче сжав рукоять ножа, Иоганн тихо опустил ногу на пол. Мрак пыльного подвала был почти таким же густым, как в угольной шахте, но все же младший Дитрих сумел различить неясное движение в углу. Оттуда же раздавалось постукивание. Иоганн хотел уже подкрасться, однако решил, что затаившийся убийца никак не мог издавать подобных звуков. Контрабандист почти ничего не видел в темноте и, ориентируясь скорее по памяти, нашел маленький столик и огарки свечей. Чиркнув спичкой по шершавому дереву, Иоганн вернул один из них к жизни.