Чтение онлайн

Наши взгляды встретились, как клинки. Метафора глупая и избитая даже для меня, но я как будто услышал скрежет в воздухе. Ещё чуть-чуть и посыпались бы искры.

— Я приду, — сказал я.

Линь Вэй кивнул и повернулся к брату.

— А ты, братец, ещё ответишь за самоуправство.

— С удовольствием, — тут же согласился Линь Цзюнь. — Завтра, сразу после твоего поединка с братцем Шу.

Он не добавил «если останешься стоять на ногах», но это просто висело в воздухе. Хитрый какой…

Линь Вэй немедленно вышел, унося меч с собой.

Мы с Линь Цзюнем некоторое время молчали, глядя в разные стороны.

Я снова взял в руки браслет и примерил жемчужину.

— Братец Цзюнь, — произнёс я.

— Да?

— Ты специально принёс этот меч.

— Ну… — протянул он.

— И рассчитал, что когда он придёт, меч снова будет целым.

— Может быть, — сказал Линь Цзюнь.

Я посмотрел на него.

— Хитро, — сказал я.

Линь Цзюнь открыл веер и обмахнулся:

— Считай, что мне надоело смотреть, как вы ходите вокруг да около, — неожиданно прямо ответил он. — Постарайся его завтра не прикончить, оставь и мне кусочек.

Не дожидаясь моего ответа, он покинул кузницу.

Лао Тэ в своём углу негромко кашлянул в кулак, и все вернулись к своим делам.

Я покрутил браслет в руках и полюбовался на самую крупную жемчужину. Завтра будет плац и Линь Вэй, а сейчас надо работать: жемчужины сами себя не вставят.

Интерлюдия. Письмо с юга

Письмо доставили в час перед закатом, когда в саду и в главном помещении Храма Танцующего Журавля зажигали вечерние благовония.

Настоятельница Линь сидела у открытого окна своего кабинета и разбирала записи, которые вела последние пятьдесят лет: случаи, которые её беспокоили, травы, которые давали неожиданный эффект, наблюдения за больными, за погодой и за временами года. Почерк у неё был мелким и ровным, без единой помарки. Она никогда не торопилась, когда делала записи.

Послушница Сяо И принесла письмо, поклонилась и бесшумно исчезла.

Настоятельница Лин посмотрела на печать: герб южного Храма Белой Воды. Это был небольшой храм-лечебница на окраине болотных земель у самого начала Южных топей. Там служили три жрицы и две ученицы, занимались в основном болотной лихорадкой, отравлениями и укусами местных тварей, которых там водилось неимоверное количество.

Она вскрыла письмо, внимательно прочитала, положила письмо на стол перед собой и некоторое время сидела, хмуро глядя в окно.

В саду пахло выпавшей вечерней росой и разогретыми на солнце за день травами. Где-то наверху, на склонах, журавли садились ночевать в свои гнёзда, и были слышны их громкие и редкие переговоры в сгущающихся сумерках.

— Жрица Хань, — сказала настоятельница, не повышая голоса.

Её верная помощница, одна из старших жриц, при Храме уже больше пятнадцати лет, была в соседней комнате и разбирала доставленные с рынка ингредиенты, которые не удавалось вырастить в местном саду. Заслышав голос, она появилась в дверях через несколько мгновений.

— Настоятельница?

—

Позови Мэй Сюэ. Пусть придёт сюда.

Хань поклонилась и ушла.

Настоятельница Лин снова взяла письмо, читать не стала, ведь и с первого раза она запомнила всё слово в слово, просто держала в руках, раздумывая.

Мэй Сюэ, она же Лин Шуйи, быстро пришла. Она была в простой рабочей одежде, видимо, заканчивала дела в саду, а волосы убраны под косынку. Она держалась прямо и пока ещё двигалась легко, но уже стала заметна некоторая неторопливость и осторожность в её движениях. Лицо настоятельницы смягчилось на мгновение, и снова построжело, и улыбка исчезла из её глаз.

— Садитесь обе, — сказала она.

Жрицы сели. Хань привычно сложил руки на коленях, а Мэй Сюэ аккуратно опустилась чуть ближе, с лёгким вопросом во взгляде. Она прекрасно чувствовала тон голоса настоятельницы и уже понимала, что речь пойдёт не об обычном деле.

Настоятельница Лин положила письмо на стол.

— Из южного Храма Белой Воды пишет старшая жрица Ван, — она помолчала. — В трёх деревнях на краю Южных топей болеют люди. Начиналось всё как обычная лихорадка: жар, слабость и боли в костях. Привычная картина для болотных мест, Ван именно так и определила поначалу и назначила обычное лечение, но оно не помогло.

Хань слушала молча, не двигаясь. Мэй Сюэ тоже молчала, уже понимая, к чему всё идёт.

— Потом, довольно быстро, проявились другие признаки, — продолжила настоятельница. — Потемнение кожи вокруг суставов, а кровь плохо останавливается. Больные говорят, что чувствуют будто бы холод внутри, жрица Ван пишет, что один мужчина сказал: «как будто что-то съедает меня изнутри и холодеет при каждом вдохе». У двоих уже потеря сознания.

Мэй Сюэ чуть нахмурилась, и Хань тоже.

— Это не болотная лихорадка, — сказала настоятельница. — Жрица Ван и сама пишет, что не понимает, с чем имеет дело, таких случаев не было больше двадцати лет. Она просит о помощи, потому что сама не может справиться.

— Скверна, — тихо сказала Мэй Сюэ.

— Похоже на то, — настоятельница Линь кивнула. — Очень похоже если отравление идёт через воду или почву, а не через прямой контакт с тварью. Люди пьют заражённую воду или едят с заражённой земли, и яд накапливается постепенно, пока не достигает определённого порога, после которого тело уже не справляется само.

Она медленно встала и подошла к окну.

— Я поеду туда, — сказала она. — Нужно осмотреть больных лично. Ван хорошая жрица, но с отравлением скверной она не сталкивалась, невозможно на словах объяснить, что делать, надо показывать.

— Я поеду с вами, — сказала Мэй Сюэ.

Настоятельница обернулась и хмуро взглянула на невестку. Мэй Сюэ всегда отличалась от других жриц: силой, выдержкой и полным отсутствием склонности к пустословию. Благодаря своим качествам, она была способна жить как в Храме, так и в миру. Надежная и верная, но не в этот раз.