Чтение онлайн

Дед поднял руку, и, повинуясь его жесту, все тут же замолчали:

— Птица узнаётся в полёте, а воин — в битве, — произнёс дед. — Наследный князь Бай Шу прав. Меч будет у Линь Вэя.

Я посмотрел на Линь Вэя.

Он смотрел на деда широко раскрытыми глазами, потом медленно перевёл взгляд на меня. Он смотрел так, будто увидел меня впервые в жизни, но ничего не сказал, только просто кивнул. Я кивнул ему в ответ.

— Князь, — это был Линь Цзюнь.

Он вышел из строя, поклонился:

— Я останусь при вас. Кто-то должен следить

за порядком, пока братья добывают славу. Я прослежу, чтобы обозы с продовольствием дошли до отряда в срок и без потерь.

Дед посмотрел на него и кивнул:

— Хорошо, — сказал он.

— Братец Бай Шу, братец Вэй.

Линь И говорил тихо, но в каменном зале тихие голоса слышны хорошо.

— Я не воин, я это знаю. Но я изучал старые хроники. Водный Змей боится огня и стали, и если его скверна поднялась с жаром болот, возможно, в архивах есть записи о том, как её ослабить без прямого боя. Я буду искать, и пришлю весточку, как только найду.

Дед одобрительно посмотрел на него.

— Так тому и быть, — произнёс он. — Отряд выступает через три дня. Советник Ань займётся размещением людей из заражённых районов.

Советник Ань поклонился.

Совет закончился ещё нескоро, было очень много вопросов, которые стоило обсудить. Я внимательно всё слушал, и учился. Когда у меня ещё будет такой мастер-класс? Через несколько часов дед всех отпустил.

Люди начали расходиться, разбиваясь на группы: военачальники к генералу Чэню, советники — к советнику Аню, каждый со своим списком дел. Я выходил почти самым последним, и когда проходил мимо советника Пэя, тот специально не смотрел в мою сторону.

Вот и хорошо.

Линь Вэй догнал меня у дверей.

— Про меч, — сказал он.

— Дед же разрешил, — ответил я.

Он молчал одно мгновение:

— Я не об этом, — он помолчал, и наконец собрался с духом: — Завтра на плацу. Раз уж сегодня не вышло.

— Договорились, — сказал я.

И он ушёл.

Три дня на сборы — это не так уж и много, но дел было предостаточно.

На сборы у меня ушёл день, не весь — Лу Ян и Сунь Чанцин взяли большую часть на себя. Список снаряжения, припасы, карта болотного района, которую я попросил у барышни Су в библиотеке и изучил дважды, стараясь хорошенько запомнить.

После библиотеки, я зашёл в кузницу. После напряжённого совета, там было то что нужно, чтобы успокоиться: жар горна, привычный запах угля и раскалённого металла. Лао Тэ кивнул, не прерывая работы. Я сел в дальний угол, где лежали мои заготовки, и достал веер.

Я начал в последний раз проверять крепления, открывая и закрывая его, и тут меня скрутило!

Сначала я не понял, что происходит. Просто волной пришла тошнота, голова закружилась, казалось, что я падаю, хотя я сидел неподвижно.

Сначала меня дёрнуло мыслью, что я отравлен, но потом я понял, это не со мной…

Мэй Сюэ!

Я вскочил с места так резко, что табурет отлетел в сторону. Лао Тэ и подмастерья обернулись. Я уже не видел их, бежал к выходу,

и в голове было только одно: что-то случилось с Мэй Сюэ! Что-то случилось с Мэй Сюэ!

А потом я сделал шаг, и мир сдвинулся…

Интерлюдия. Чёрный плач

Библиотека Храма Танцующего Журавля занимала три комнаты на северном крыле, и в них было суше и холоднее, чем в других зданиях храма, потому что свитки и книги не любят тепло.

Мэй Сюэ провела здесь большую часть последних двух дней.

Между работой с лекарствами — а работа там шла почти непрерывно: измельчить, настоять, процедить, разложить, подписать, убрать и начать следующий сбор — она приходила сюда и искала. Настоятельница сказала: найти всё, что есть по отравлению скверной. В том, что касалось исцеления людей, Мэй Сюэ «всё» понимала буквально. Она начала с последних записей и двигалась к старым, полка за полкой и раздел за разделом.

Лекарств уже было заготовлено достаточно на пятьдесят человек. К концу следующего дня будет на сотню. Жрица Су сказала, что пока её помощь не требуется, и молодая женщина буквально поселилась в архиве, выходила только поесть и немного отдохнуть.

Настоятельница очень строго следила за своими архивами, искать там было легко, но информации было столько, что Мэй Сюэ уже составила собственный трактат одними выписками.

Она пересмотрела десятки книг и свитков, а потом наткнулась на один из них в самом дальнем разделе нижней полки. Он лежал отдельно от остальных, почему-то без метки, завёрнутый в кусок вощёной ткани, которая давно задубела. Когда Мэй Сюэ развернула его, ткань треснула и посыпалась крошка. Свиток состоял из бамбуковых дощечек, потемневших от времени, а тушь местами побледнела и осыпалась.

Она поднесла свиток ближе к светильнику, но читать было трудно. Кто-то делал записи старинными знаками, не теми, что использовали сейчас: форма некоторых иероглифов была другой. Они были очень похожи на те, которыми писали два-три поколения назад, или даже больше. Мэй Сюэ читала очень медленно, по несколько раз перечитывая строки, которые не давались сразу, но она упорно продвигалась по тексту.

Первые строки были вступительными, писец кратко объяснял, когда и где наблюдал описываемое: южное приграничье, год стёрся, вспышка болезни в двух деревнях. Потом доктор педантично перечислял симптомы.

Сначала всё было как обычно: жар, слабость, боли в суставах. А потом начался список того, что заставило её вздрогнуть и вчитаться сильнее: потемнение ногтевых пластин, сначала лёгкое, серого цвета, которое легко спутать с простым загрязнением, но потом оно чернело и становилось плотным, будто пальцы окунули в тушь. Белок глаз тоже менял цвет: сначала желтел, потом темнел. Больные жаловались на жжение внутри, «как будто что-то ест изнутри».

Мэй Сюэ на мгновение замерла. Что-то нехорошее скреблось где-то на душе, но пока она не могла уловить, что именно…