Чтение онлайн

— Вот, — сказал он, протягивая птицу опешившей Джинни.

Эта сцена сковала меня ужасом. Потребуется еще дюжина подобных случаев, чтобы быть уверенным, но я уже знал. В нетерпимых глазах Темных Сезонов мой сын обладал отклонением в разуме.

В то время мы не могли позволить себе врача, не говоря уже о том, чтобы доверить ему осмотреть Нику в тайне. Сдача такой скрытой добычи Короне приносила вознаграждение.

Отчаянно нуждаясь в ответах, я путешествовал по соседним деревням, чтобы заводить гипотетические, случайные разговоры с любым, кто владел искусством

исцеления. Притворяясь беспечным, я выуживал из них информацию, но оставался с пустыми руками. Я не мог определить, что вызвало состояние моего сына, как это называется и что с этим делать.

Была такая поговорка: «Держи своих врагов ближе».

Через месяц после инцидента с курицей судьба бросила меня на путь монархии, когда я записался на акробатическое соревнование на полуночном фестивале. Рыцарь Весны посмотрел это зрелище и доложил обо мне Базилу и Фатиме, которые, в свою очередь, вызвали меня выступить перед ними. За несколько дней я стал новым Придворным Шутом.

Я балансировал между двумя мирами: публичным и тайным.

Если бы мои монархи узнали о Нику, он стал бы их законной собственностью. Поэтому я проводил свои дни, заботясь о том, чтобы этого никогда не случилось: ослеплял двор, втирался к ним в доверие и в их постели, и зарабатывал небольшое состояние. Моя нестабильная работа кормила и одевала мою семью. Я навещал их каждую неделю и обеспечивал Джинни припасами.

Пока Нику оставался здесь, он был защищен. Пока я щекотал чувство юмора Короны, оставался посвященным в тонкости их правления и сохранял влияние на них, я контролировал ситуацию.

При дворе я вел роскошную и влиятельную жизнь. Втайне я волновался. Нет, ужас охватывал меня с каждым проклятым вздохом, который я делал.

Я взглянул на Старую Джинни.

— Этого недостаточно.

Свободной рукой она коснулась моей щеки.

— Ни один родитель не считает, что делает достаточно. Я ведь тоже мать, не так ли?

Я расслабился, прижавшись к ее ладони.

— Я не знаю, что бы я делал без вас.

Ее глаза затуманились.

— О нет, ты знаешь.

Она настаивала на невыносимом, но неизбежном. Мы с принцессой должны были оставаться здесь, пока не минует угроза инфекции и она не сможет совершить обратный путь. Не говоря уже о том, что назревала редкая напасть — весенний шторм в самый разгар сезона цветения. Гениально.

После того как Джинни удалилась, я устроился рядом с сыном, его пальчики скомкали мою рубашку. Сон приходил и уходил, ускользая сквозь пальцы, прежде чем я успевал его поймать. Наступил дождливый рассвет, капли барабанили по крыше, а сажа покрыла очаг.

Кое-кто маленький захихикал. Кое-кто маленький вскарабкался мне на грудь и дернул за мочку уха.

Я притворился спящим и был вознагражден еще несколькими дерганьями за ухо. Не открывая глаз, я схватил Нику за ребра.

— Попался!

Мой сын радостно пискнул. Он лежал плашмя на моей груди, обхватив меня своими руками- и ногами-веточками.

— Нет, это ты попался! Ты мой пленник, Папа!

— И я сдаюсь добровольно. Ты даже не представляешь, любовь моя.

— У

меня много идей. Хочешь послушать одну? Дождю я нравлюсь!

— Тсс. — Мои руки обхватили его тощую талию. — Умоляю тебя. Скажи, что прощаешь меня за то, что я вчера опоздал. Я не хотел.

Он склонил голову набок.

— Опоздал куда? Куда ты уходил?

Неважно. Он не помнил, не задумывался, почему нас разжаловали в гостиную.

Кстати говоря, Тамбла нигде не было видно. Скорее всего, хорек проснулся, гудя от энергии, и выбрался через одно из окон в поисках местной живности. Его хватит на четыре часа, прежде чем он вымотается и вернется внутрь. Такова была предприимчивая натура хорька, ведь если его регулярно не занимать, он становился сварливым.

Как и еще один маленький человек, которого я знал.

— Мы можем теперь поиграть? — спросил Нику. — Можно я сегодня покатаюсь у тебя на плечах?

— Твое желание — для меня закон.

— Ура! Я видел деву где-то в коттедже, но она пропала. Она висит вверх ногами на облаке, которое Джинни связала в небе. Волосы у девы — как солнце, когда оно злится. Ура.

Я не мог отрицать гордость за его способности к сочинительству. Какими бы бессмысленными они ни были, они превосходили мои.

— Нет, она здесь, — прошептал я. — Ей снятся цветы высотой с деревья.

— Потому что она оттуда родом, — добавил он. — У девы точки по всем щекам.

— И шипы вместо ушей.

— Правда? Она что, ежевика?

— Близко. Ее зовут Бриар.

— Как колючий куст? — Голова Нику замоталась влево и вправо. — Я хочу ее увидеть!

— Позже. Она ранена.

— Ммм. Прошлой ночью она выглядела напуганной. Она тяжело дышала, типа, хээээ, хээээ, хээээ. — Его голос оказался сверхъестественным в своей безупречной имитации ужаса и прерывистого дыхания Бриар.

— На нее напал линикс, — объяснил я. — Помнишь, что я тебе о них рассказывал? Они опасны. Они не хотят, чтобы их гладили, поэтому никогда не пытайся.

— Линикс! — пискнул он.

— Нику. Что я только что сказал?

— Я не знаю. А, знаю. — Он изменил голос, чтобы звучать как я, тембр был точным до жути. — На нее напал линикс. Помнишь, что я тебе о них рассказывал? Они опасны. Они не хотят, чтобы их гладили, поэтому никогда не пытайся. Я хочу пойти поискать печенье Джинни.

Это означало, что он проголодался.

— Линикс означает плохие новости, — подчеркнул я. — Тебе не следует к ним прикасаться. С людьми то же самое. Да?

— Держаться подальше от людей? — спросил он тоненьким голоском, от которого у меня разрывалось сердце. — Я, эм…

— Повтори наш последний разговор, — подсказал я.

— Если ты видишь кого-то, кто не Папа или Джинни, ты должен спрятаться, — продекламировал он.

— А теперь напомни мне. Что значит спрятаться?

Он постучал пальцами по моему плечу, перекатывая эти шарики в своей голове, потому что это было для него самым сложным. Для Нику выскочить кому-то на дорогу вполне могло означать «спрятаться». Побежать к ним вполне могло означать «убежать».