Найти Эдем
Шрифт:
Никому не нужны были ее танцы, тот неповторимый ритм, что рождался в ней на замызганной сцене, те движения, что приходили будто ниоткуда, сами собой, когда тело начинало жить своей особенной жизнью и плыло, летело сквозь музыку, содрогаясь от творимого в этот миг танца, стремясь зажечь сидящих за столами унылых подобий людей. Она мечтала о Сфере Владык, где все должно быть совсем по-другому, она отчаянно верила, что ей повезет...
Повезло... Джудит уткнулась лицом в подушку. Явился некто с живыми глазами, некто чувствующий и думающий, сильный и смелый, некто, готовый перевернуть вверх дном, сотрясти и разбудить все миры - и пропал. Осталось унылое
Нет! Девушка стукнула ладонью по подушке. Только не раскисать! Пусть только отбормочут и заснут эти унылые женщины в черных платках - и она попробует выбраться отсюда. Плечом разобьет окно, кулаком вышибет ставни. А пока...
Она подтянула к лицу подол платья, оторвала зубами длинную полосу. Белое платье... Ох, подвело ее белое платье! Любое другое, только не светлое - и она могла бы остаться незамеченной в темноте, когда ворвались на площадь с разных сторон. Не хватило ей выдержки, бросилась от забора, прочь от чавкающего топота, от плеска потревоженных луж. Догнали, схватили, сопя, что-то возбужденно говоря приглушенными голосами на незнакомом языке. Царапала заросшие жесткими волосами лица, кусала чужие кисло воняющие руки, но вцепились сзади в ее длинные волосы, ударили по пояснице, а потом в живот, так, что ночь словно стала еще темнее. Дальше мокрый холодный каменный пол, и опять вокруг темнота. И наконец, уже утром, двое здоровяков в коротких штанах, серых вязаных свитерах и грязных сапогах до колен повели ее, босую, непролазными кривыми улочками, похохатывая, переговариваясь, помахивая длинными ножами и шаря жадными взглядами по разорванному на груди платью.
И вот - унылое низкое строение, просторный двор, темные платки в два ряда, до самых дверей, а под платками бесцветные женские лица. Полупустая комната. Бородатый Христос на темной доске. Клетчатое окно. И тоскливое бормотанье за стеной - весь день, до вечера. И даже сейчас, ночью...
Он придет, он конечно придет, он сильный, от его взгляда падают деревья! Что эти громилы против него? Разве помогут их ножи? Он просто до сих пор ищет ее, ищет ее в этом грязном сером городе с подслеповатыми окнами. И сейчас она попробует подать ему знак.
Джудит спрыгнула с кровати, подошла к окну. Ломая ногти, попыталась потянуть на себя узкую планку, удерживающую маленький квадратик стекла. Планка долго не поддавалась, хотя и пошатывалась, а потом вдруг легко отскочила, с негромким стуком упав на пол. Девушка принялась за другие, настороженно прислушиваясь к тихим голосам за стеной. Из-под ногтей сочилась кровь, но все-таки ей удалось полностью освободить от переплета и вынуть стеклянный квадрат. Она опустила в образовавшееся отверстие длинный белый лоскут, разжала пальцы. Лоскут застрял между окном и ставнями и его пришлось протолкнуть оторванной планкой. Теперь он лежал под окном на земле, и Джудит верила, что Павел увидит его и все поймет. Если же не увидит... если он вообще... Она боялась своих мыслей, она просто не хотела ни о чем думать.
За стеной вдруг повисло длительное молчание. Потом заскрипели половицы, зашелестели слабые голоса. Робкий свет в щелях пропал, опять что-то заскрипело и раздался тихий стук. "Ушли, - подумала Джудит. Неужели наконец-то успокоятся, уснут?"
Она лежала ничком на колючем одеяле, положив голову на руку, и захлебывалась темнотой. Ей казалось, что она находится на дне глубокого черного колодца с гладкими стенами, под холодной толщей
Она плыла, вращалась в черноте, и вот уже исчезло, провалилось дно, и черный водоворот кружил ее все быстрее и быстрее, засасывая, затягивая в мертвую необъятную бездну... "Джуди...
– далеким эхом раздавалось в бездне.
– Джуди..."
Она открыла глаза, приподняла голову, ничего не соображая в темноте, с лихорадочно колотящимся сердцем вслушиваясь, стараясь уловить хотя бы слабый отзвук того чудесного голоса.
– Джуди, - опять прошептали за окном.
Девушка едва сдержала радостный крик, бросилась к окну, больно ударилась ногой о табурет, со стуком упавший на пол.
– Павел, милый, я знала... знала!..
Она протянула в окно руку и почувствовала нежное прикосновение его пальцев.
– Ты одна?
– Да. Выломай эти деревяшки, только тихо: я не знаю, где они спят.
– Кто? Тихие матери?
– Не знаю. Ну, эти, в черных платках.
– Сейчас, Джуди.
Павел, нажимая ладонью, быстро выдавил планки вместе со стеклами и подхватил на руки девушку. Она обняла его за шею, крепко поцеловала невидимое в темноте лицо, ощутив губами неожиданно гладкую щеку Павла.
– Ой, где же твоя борода?
– Пришлось менять внешность и одежду. И тебе тоже не помешает.
Он отпустил девушку, вложил ей в руку какой-то мягкий сверток.
– Держи. Плащ накинь на платье, сапожки тоже там, в рукаве. Думаю, должны подойти.
Пока Джудит надевала плащ, вытирала ладонями ноги и с трудом натягивала тесные сапожки, Павел закрыл ставни, задвинул засов и, взявшись обеими руками за нижние края ставней, рванул их на себя. Засов с треском отскочил, ставни опять распахнулись.
– Быстрей!
Он взял девушку за руку и уверенно повел прочь от дома. Джудит спешила за ним, поддерживая полы слишком длинного для нее плаща, оскальзываясь в грязи, но все-таки не удержавшись от вопроса:
– Зачем ты раскрыл окно?
– Они должны думать, что ты выбила ставни изнутри, без посторонней помощи. Они тут все очень заботятся о безопасности, только вот не знаю, кого они так опасаются. Так что искать будут тебя одну, искать здесь, в городе, и не сообразят, что надо блокировать остров.
– Какой остров? Куда мы сейчас? А тебя не будут искать?
Павел остановился, бережно провел ладонью по ее волосам.
– Джуди, вопросы потом, договорились? Давай доберемся до туннеля и там я тебе все расскажу. Если они нас узнают, и если у них есть автоматы мне же с ними не справиться.
Они торопливо шагали по скользкой жиже мимо домов и заборов, петляя по узким улочкам, и по уверенной походке Павла девушка поняла, что он знает путь. Дождь перестал, но воздух был сырым и прохладным. Темнота, казалось, немного расступилась и в небе то тут, то там тусклыми свечами замерцали звезды, рассматривая землю сквозь разрывы в черных облаках. Последние безмолвные дома остались позади, и Павел с Джудит вышли на равнину, окунувшись в тревожный шум невидимых деревьев, которым не давал спать порывистый влажный ветер.