Чтение онлайн

Павел и Джудит вернулись к развилке и продолжили путь сквозь жаркий безветренный день. Вскоре местность стала понижаться, образуя лощину с пологими склонами, поросшими низким желто-зеленым кустарником. По дну лощины тек неширокий, в два шага, ручей. Пронизанный солнцем воздух дрожал и, казалось, сгущался, сиропом втекая в легкие, а солнце без устали возносилось все выше и выше в бледнеющую синеву. Кусты отпрянули в стороны, открыв склон, ныряющий в небольшое прозрачное озерцо. Над озером с криками носились длинноклювые птицы, планировали на воду, шумно хлопали крыльями, разбрасывая сверкающие брызги, ныряли, выскакивали на поверхность и вновь зигзагами

устремлялись в воздух, роняя капли с широких перепончатых лапок. Ручей с тихим плеском падал в озеро с округлых белых камней, похожих на безволосую голову Стража Города Святого Михаила.

– Искупаться бы, - мечтательно сказала Джудит и посмотрела на Павла, вытирающего лоб рукавом.

Павел свернул с дороги, медленно прошел вдоль берега, внимательно глядя на воду и суетящихся крикливых птиц, потом так же внимательно оглядел кустарник. Девушка молча ждала его решения.

– Попробуем, - наконец ответил Павел.
– Только так: далеко в воду не лезть, у берега. И купаемся вместе.

– Так-так, - лукаво прищурилась Джудит.
– Значит, вместе? По соображениям безопасности.

– Именно.
– Павел слегка покраснел.
– Предлагаю такой вариант: я раздеваюсь, захожу в воду и отворачиваюсь, потом заходишь ты - н-ну, не рядом, а поблизости, а потом так же выходим. Устраивает?

– Вполне, - улыбнулась Джудит.
– Можно внести дополнение? Я прополощу нашу одежду и эти плащи - а то от них... ну, как от залежалых вещей. Искупаюсь, разложу сушить и пойду в кусты. А ты можешь по соседству. Согласен?

– Ты решаешь не хуже нашего городского Совета и царя Соломона, шутливо ответил Павел, бросая плащи на траву.

Вода приятно холодила разгоряченное тело. Павел с удовольствием плавал и нырял, не забывая внимательно наблюдать за озером, кустарником, дорогой и Джудит, которая барахталась неподалеку, смеясь и шлепая ладонями по воде. Птицы, приветствуя их купание дружным криком, сбились в шумное белое облако и перелетели к дальнему берегу. Потом Павел по команде Джудит отвернулся и стоял, глядя на вновь ныряющих и взлетающих вдалеке птиц до тех пор, пока из кустарника не раздался звонкий голос девушки:

– Уже можно!

Павел направился к берегу, разводя ладонями прозрачную воду, всматриваясь в кусты, но Джудит не было видно.

– Джуди, где ты?

– Здесь, - откликнулась девушка из-за кустов.
– Устраивайся.

Он лег на траву, подложив руки под голову. Закрыл глаза и ему сразу представилась обнаженная девушка, которая была совсем рядом, в нескольких шагах, за кустами. Он сделал несколько медленных глубоких вдохов-выдохов и позвал негромко:

– Джуди!

– Что?
– очень быстро отозвалась она напряженным голосом.

Он сжал кулаки, помедлил с ответом, а потом сказал с напускной деловитостью:

– Можешь подремать, а я послежу за дорогой. А потом пойдем дальше. Я должен сегодня же найти этого...

Он натянул мокрые брюки и сел лицом к дороге. Осмелевшие птицы вернулись и вновь метались, кричали у берега. Он думал, что девушка действительно задремала, но она вдруг негромко сказала:

– Павел! Как они могли изгнать предков с Земли? Разве такое возможно?

– Возможно.
– Он вспомнил свое давнее видение, переполненное необъяснимым страхом.
– Понимаешь, они каким-то образом - это я так думаю - внушили людям страх, и еще внушили, что спасение возможно только в туннелях. Они открыли туннели, и люди бросились туда. И Земля досталась этим...

– Господи, -

сказала Джудит после долгого молчания.
– Я вот все думаю: откуда у тебя силы берутся, почему ты взялся за это? Почему ты такой... особенный? Мне ведь необыкновенно повезло, я ведь могла... Знаешь, когда ночь... Лежишь - и такая тоска... Почему ты необычный, Павел?

– В книгах пишут о том, что иногда рождаются необычные люди, медленно ответил Павел.
– Почему? А почему среди цветков с пятью лепестками попадается один с семью? Очень редко, его трудно найти, - но попадается. Может быть, таких, как я, немного. Но дело в другом, Джуди: почему другие не такие, как я? Почему никому ни до чего нет дела? Какие-то бледные тени... Бесчувственные бледные тени.

Джудит молчала. Он вновь представил ее, и опять жарко стало щекам.

Озеро... Геннисаретское озеро и зеленые глаза. Наверное, действительно, не было болезни - опять вспомнились стихи Эмили. Время все-таки исцелило... Золотистые волосы представлялись ему, золотистые волосы спящей Венеры, спокойно лежащей совсем рядом.

– Ты не уснул?
– тихо спросила невидимая девушка.

– Нет.

– Не сердись на меня, - тем же немного напряженным голосом произнесла Джудит. Потом заторопилась, заговорила сбивчиво: - Я все-все понимаю, только... Ты меня спас, ну и я вроде как должна отблагодарить... и вот поэтому не могу...

Павел нахмурился, но слушал ее, не перебивая.

– Ты будешь думать, что я... вроде как долг отдаю... за спасение. А я не хочу, чтобы ты так думал. Ну, как будто я специально - ты спас, а я одолжение делаю... Я ведь с этими никогда... Кажется, любила... одного... Не знаю. Он понимал хоть что-то... Только он ушел и... Наверное, любила. А ты... любил?

Зеленые глаза. Острый и сладкий запах зеленых роз на закате, поляна в Эдемском лесу. Татьяна-Ева...

– Любил, - ответил он коротко и резко, словно поставил точку. Последнюю точку.

И замолчал, потому что пришли воспоминания. Воспоминания были пронзительными и горьковатыми, воспоминания были тихими и чуть печальными, как ночной дождь за окном, как голоса женщин на кладбище за Лесным Ручьем.

"Хватит!
– приказал он себе.
– Надо идти. Подниматься и идти. Искать Стража. Нас оторвали от Земли, словно воздуха лишили. Это ведь все равно, как если бы отрубили руку и ждали, что рука будет жить самостоятельно, без тела... Надо искать Стража".

Павел ходил по комнате из угла в угол - прогибались прогнившие доски, качались под низким потолком какие-то пыльные гроздья. Полураскрытые перекошенные ставни едва держались на петлях, пышный куст затыкал оконный проем, оплетая подоконник тонкими гибкими ветвями. Ветви сползали на пол, пролезали в широкие щели между половицами и, казалось, сделав еще одно усилие, куст, перевалившись через подоконник, рухнет в комнату. В доме было еще одно окно, но оно выходило на улицу, вместе с покосившейся стеной нависая осколками стекол над протоптанной в грязи тропинкой. Появляться там Павел опасался - могли заметить, пригласить господ офицеров, чтобы выяснить, кто это там объявился в заброшенном доме на окраине? Стены комнаты потемнели от сырости, в углах под потолком лепилась скользкая на вид бурая плесень. Пахло кислым, пыльным, нежилым. Зато в доме было два выхода - один на улицу, а другой во двор, заросший кустами и отделенный полупроваленной изгородью от соседнего, тоже заброшенного двора. Миновав кусты и обогнув развалившийся сарай, можно было нырнуть в овраг и выбраться из города.