Найти Эдем
Шрифт:
– Хорошо.
– Страж поднялся.
– Жди меня здесь, я принесу ключ.
– Только вместе, - отрезал Павел и тоже встал.
– Я же теперь твоя тень.
Страж обогнул стол и молча направился к узкой двери в стене. Павел, взяв свечу, последовал за ним.
Они прошли длинным коридором, спустились по лестнице и оказались в каком-то темном помещении. Босые ноги Павла холодил плотно утрамбованный земляной пол, белели высокие колонны, а стены и потолок терялись в темноте. Павел понял, что Страж привел его в зал богослужений и поднял свечу над головой. Дрогнули, передвинулись по полу тени от колонн, темнота вокруг колыхнулась и
– Чей это?
– спросил он, машинально крестясь.
– Строитель храма Андрей Пинаев.
– Страж присел на корточки, просунул ладонь в гроб.
– Почитается как Андрей Благодетельный. Тело залито воском из Чистой пещеры и не разлагается.
Гроб внезапно дрогнул, поехал в сторону - материя со зловещим шорохом терлась о стену - и остановился. Страж, сидя спиной к Павлу, согнулся, провел ладонью по полу. Что-то негромко щелкнуло, и Страж вдруг спрыгнул вниз, словно провалившись сквозь пол. Опять раздался щелчок. Павел растерянно шагнул вперед и увидел слабо отражающую пламя свечи стекловидную темную плиту. Страж обманул его и скрылся.
– Ах ты, сатана!
– выругался Павел и начал поспешно мысленно концентрировать все силы.
Уже горячило кожу знакомое покалывание над переносицей, в черноте медленно, но неотвратимо разгоралось маленькое солнышко. Павел прищурился, собираясь обрушить на плиту всю свою необъяснимую чудесную мощь - и в этот миг вновь щелкнуло, плита отъехала в сторону, скрылась под земляным полом, и в темном отверстии показался остроконечный капюшон.
Страж выпрямился и легко выбрался из тайника. Плита закрыла отверстие и черный гроб с нетленным телом Андрея Благодетельного вернулся на место.
– Почему исчез?
– Павел в сердцах замахнулся на Стража.
– Почему без меня?
– Этого требовали заданные условия функционирования хранилища, - сухо отозвался Страж, подставляя под свечу раскрытую ладонь.
– Вот ключ.
Павел на мгновение замер, потом медленно приблизил свечу к небольшому предмету в руке Стража и удивленно поднял брови.
– Это и есть тот самый ключ? Вот эта щепка и есть ключ?
На ладони Стража лежала короткая плоская палочка, клиновидно суженная с одного конца. Она вовсе не была похожа на ключ, каким он представлялся Павлу, она не могла быть ключом, которым можно открыть выход на благословенную Землю, и не могла она быть ключом от кладезя бездны, данным звезде, упавшей с неба после трубы пятого ангела, придуманного Иоанном Богословом или действительно ему явившегося, и не могла она быть золотым ключиком Буратино...
– Что ты мне показываешь, Страж? Разве это ключ?
– Ключ. Вернее, та часть ключа, которую можно фиксировать в пределах данного континуума. Остальное - в других измерениях.
– Поясни, - потребовал Павел.
Страж немного помолчал.
– Находясь на улице, ты видишь одну стену дома. Ты не видишь того, что находится внутри, и как выглядят остальные три стены, хотя они и существуют.
– Смотри, Страж!
– угрожающе сказал Павел.
– Если это не ключ...
– У меня нет оснований обманывать тебя.
– Проверим. Сейчас мы идем за Джуди, потом берем лошадей -
– Идем, Павел Корнилов. Я уже сказал, что подчиняюсь. Подчиняюсь, конечно, не тебе, а обстоятельствам. Сейчас лошади будут.
И мчались сквозь теплую ночь лошади, расплескивая лужи и хриплым голосом будоража мерцающую равнину, и с шорохом развевались плащи седоков, и обтекал лица мягкий ночной воздух.
Потом был быстрый Иордан, и Павлу пришлось раздеться и плыть, держась за плот, которым под надзором Джудит управлял Страж, потому что втроем они не помещались на плоту, а отпускать девушку одну с неведомой биомашиной Павел не решился. Брошенные на берегу кони тревожно рычали в темноте, словно просили взять их на Землю.
На острове Павел вновь усыпил Джудит и, подняв на руки, понес к туннелю, нетерпеливо подгоняя бредущего первым Стража.
И сгустилась томительная, томительная, томительная чернота, и невообразимо медленно возникали и рассыпались узоры, и Павел крепко держал Стража за широкий рукав плаща. Время, казалось, застыло, время погрузилось в черноту и бесследно кануло на вязкое дно, словно камень, брошенный в болото. Грохотало, надрывалось сердце, вопило беззвучным воплем, умоляло беззвучной мольбой, пытаясь разбудить время, оторвать от липкого черного дна и всплыть, подняться в бесконечное небо...
Сто дождей пролились над Лесной Страной, рухнули от древности стены города Великого Царя, прахом рассыпалась старая пагода, и пронзил душу ветер столетий, сгнил помост у костровища, соединяющего Новую Землю и Сферу Владык, сполз в овраг и по самые крыши зарос мерцающей травой Змеиный городок. Звезды и луны всех миров сгорели дотла и осыпались мелкими угольками на бескрайние леса безлюдных миров. Расползался под пальцами от ветхости скользкий и жесткий плащ Стража. Навсегда уснула Джудит...
Так казалось Павлу, застывшему в немыслимой черноте за пределами всех миров.
И все-таки возник, ослепительной вспышкой ударил в глаза причудливый узор - три переплетенных кольца на полумесяце, вписанном в треугольник! Загрохотало, зазвенело в ушах, горячие звезды безжалостно пронзали мозг и струились, струились, вращались в черноте, и кольца, полумесяц и треугольник вытягивались в один дрожащий сверкающий поток, пролившийся на засиявшую голубизной клиновидную палочку в руке Стража.
Отпрыгнула, мгновенно исчезла чернота, и бесконечным ласковым водопадом обрушился свет, свет, свет...
И все было, в общем-то, обычно. Было невесомое неярко-голубое высокое небо в легких разводах облаков, был прохладный ветер, пропитанный запахом сухих трав, и была вершина зеленого холма, который поднимался над столпившимися внизу деревьями. Зеленые, желтые, красные краски. Тонкие блестящие нити, плывущие в воздухе. Разноголосая птичья кутерьма. Деревья мощным валом устремлялись в долину, словно отталкиваясь от холма, и там, вдали, редели, разбегались мелкими группками, усеяв высокую траву грудами листьев. А дальше, за этой шелестящей, поющей, свистящей массой вздымались к небу высокие серые стены, оплетенные зелеными побегами, испещренные черными провалами окон. Многоэтажные здания печально смотрели на лес десятками погасших глаз.