Чтение онлайн

— Миропомазание неотменимо, — заметил Теодор. — Я епископ без места, но епископ.

— Так это и меня касается. Формально говоря, восточная империя просто пребывает в мятеже против меня, только и всего. Дивед, кстати, нет. Он самоуправляется, но что касается титула и защиты моего достоинства… Здесь меня никто не свергал.

Луна зашла.

Августина не больно-то ловко спрыгнула с седла.

— Теодор, — сказала, — а ну-ка, помоги мне. Может, после того, как ты сам запустишь в небо огонёк, до тебя дойдёт, что никакая это не «подделка чуда»? Это просто чудо,

маленькое, слабое, но чудо. Чудо, которое Создатель мира заложил в его законы — чтобы люди творили его сами…

* * *

Когда плавучая звёздочка небесного фонарика начала своё вознесение в небесную тьму, мир изменился. Вокруг, в ответ на простой сигнал, зажглись и начали плавное кружение многие неяркие светляки — словно звёзды попадали на землю, но так и не остановили вращения вокруг небесной оси.

Часть из них так же неторопливо поплыла вверх.

— Потайные фонари в руках всадников и десяток небесных огоньков, — сухо сообщила сида-императрица. — Объясняю сразу, чтобы не было… нападок. И да, я использую суеверия врагов, чтобы испортить им сон.

Теодор рассматривал творившееся вокруг — казалось, вершина холма и лагерь вотадинов в отдалении вдруг оказались перемещены куда-то в сказочную страну. В мир сидов, только не замкнувшийся в холме, а раскрывшийся наружу, на всё мироздание, до самых звёзд, которые, казалось, тоже участвуют в созданном сидой хороводе.

Он посмотрел на Немайн — на всё ещё опущенные уши, сердито прищуренные глаза, кажущуюся в ночи чёрной толстую косу — и не увидел вообще никакого мистического трепета. Да, она была довольна — словно выстроила сеть наблюдательных вышек или следила за хорошо выполненным перестроением войска.

— Ты их видишь, — сказал он уверенно. — Ты видишь всадников, что возят потайные фонари, и сами пузыри с горячим воздухом — тоже! Так?

— Так, — согласилась сида. — Я только догадываюсь о том, как это выглядит для тех, кто вглядывается во тьму. Всё равно что видеть механического павлина без корпуса — как двигаются его шестерни внутри, как тяги заставляют его раскрывать хвост или щёлкать клювом. Тоже чудесно, кстати.

— Но не таинственно.

— Нет. Но я предпочитаю раскрытые тайны.

— Я тоже. Ты знаешь будущее?

Теодор был уверен в ответе. Сиды всё-таки не могут соврать в ответ на правильно поставленный вопрос. То, что Немайн создала обыкновение молиться в полдень — после чего «остановила» вотадинов именно полуденной молитвой, могло быть объяснено либо простым совпадением, либо пророческим даром.

Сида открыла рот. Издала сипение. Закрыла рот. Подумала. Дёрнула обеими ушами по-очереди.

— Другому я бы ответила. Тебе, извини, нет.

— Мне надо знать, — сказал Теодор. — Если ты не видишь будущего, то совпадение твоей ежедневной

полуденной молитвы и остановка вотадинов — совпадение. Тогда в подделке чудес виновен Артуис. Известно, ложному доносчику причитается то наказание, которое должен был понести оклеветанный им человек. Но если ты знала, что вотадины остановятся, ты могла создать видимость чуда…

Немайн вздохнула.

— Я отвечаю, и если я невиновна, ты уезжаешь обратно в Ирландию. Идёт?

Теодор кивнул. Слова сиды уже подразумевали ответ. Уезжать не хотелось, в Диведе было интересно, но он понимал, что перешёл черту. Теодор был некогда королём. Знал, что терпеть нелояльного епископа при своём дворе никто не будет.

— Уеду после кампании, — сказал. — И больше не буду мешать тебе вести войну, как ты считаешь нужным. Просто… нужно будет отпеть убитых, соборовать раненых, отпустить грехи умирающим и живым.

Немайн кивнула. Снова дёрнула ухом.

— Я знаю один вариант будущего, — сказала она. — Тот, который сбылся бы, если бы я тихо померла в башне на Родосе. Ни о каких войнах в Валентии я не знала, как и о большом заговоре, нападении вотадинов и о том, что королю Артуису восхочется разбить лагерь всего после нескольких часов марша.

Всё было сказано и решено. Оставалось стоять и смотреть, как кружатся огни. Вот один из летучих понесло прямо на кередигионский лагерь — и он резко потух.

Теодор замер. Гибель огонька выглядела так, будто небеса отвергли скромный дар ушастой августы. Впрочем, сида своими глазищами рассмотрела то, что мрак скрыл от епископа.

— Надо же, — сказала. — Сбили! А ты говоришь, подделка чудес. Что толку их подделывать, когда по ним всё равно выпустят стрелу из лука?

* * *

Артуис ап Артводду опустил лук.

— Все видели? — спросил так, чтобы все и услышали. — Нет волшбы сильней доброго копья, меча и лука, а сила креста победит любое волхование. Спите спокойно, молитвы наших клириков оградят лагерь.

Не успел вернуться в шатёр — виглы принесли подстреленную им дичь. Странная прозрачная плёнка попахивала рыбой, среди тонких медных проволочек устроилась обычная восковая свеча. Стрела разорвала пузырь, и, что бы ни поднимало лёгкую конструкцию вверх, оно вырвалось на свободу и умчалось, невидимое, в ночь.

Застрельщики, что принесли сбитый королём огонёк, доставили его осторожно, на кончиках копий.

— Уж больно похоже на медузу, а они, сволочи, могут ожечь. — сказал один из парней короля.

— Прозрачный, пахнет рыбой, — заметил другой. — Похоже на медузу, точно. Только они не летают.

Король кивнул. Хорошая молодёжь растёт. Не испугались нечисти. Думают. Не поддались дурной браваде, догадались, как можно доставить в лагерь штуку, которая, возможно, жжётся. Хорошие парни. Хорошо бы им вернуться из этого похода живыми.

— Летают, — согласился король. — Если пнуть как следует.

Среди воинов послышались смешки. Артуис не видел улыбок — знал, они есть, особенно среди молодых.