Шрифт:
Annotation
Почему пала Западная Римская империя?
Восточная пережила её на тысячу лет.
Почему на её месте возникло образование, которое попыталось закабалить весь прочий мир - так называемая Европа?
Тот же Рим имел свои недостатки, но мечту о завоевании мира империя к тому времени благополучно позабыла.
Можно ли было получить что-то более жизнеспособное - и более симпатичное, наподобие той же Восточной Римской империи? Для неё даже существует прозвище - подобно кличке "Византия", приклеенной к Восточному Риму, Западную могли бы прозвать "Гесперией" - это имя изредка встречалось в писаниях книжников, только вот не понадобилось.
Что
Невысокая сида неторопливо шагает по старой римской дороге, ведущей в Моридун, что в бывшей римской провинции Валентия - значит, у Гесперии есть шанс.
Дивед
Эпиграф
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Дивед
Эпиграф
С фонарём обшарьте
Весь подлунный свет!
Той страны — на карте
Нет, в пространстве — нет.
Выпита как с блюдца,-
Донышко блестит.
Можно ли вернуться
В дом, который — срыт?
Заново родися —
В новую страну!
Ну-ка, воротися
На спину коню
Марина Цветаева
Глава 1
АГЕНТЕССА
А конь ударил, закусил мундштук,
Четыре копыта и пара рук.
Озеро — в озеро, в карьер луга.
Небо согнулось, как дуга.
Николай Тихонов
Эйлет мчалась вдоль Агриколовой Западной, как летит верховой курьер со срочным пакетом. Загонять коней не успевала — станция, свиток подорожной со свинцовыми буллами, чашка бульона или мёд на ломте хлеба, подстава — свежий, уже осёдланный конь, которого и держат на такой вот случай. Торопливо пила, жевала, слушала доклад: как давно проехали две всадницы на своих, одна из них — ушастая сида, не перепутаете. Сочувственные взгляды соскальзывали, как вода с умащённой маслом кожи. Ещё недавно Эйлет в них бы купалась, гордилась бы, что ей досталось трудное задание: доставить послание путешествующему адресату. Сейчас это было неважно, значение имел только шанс догнать сиду прежде, чем она свернёт с римской дороги.
Мелькали мимо встречные и попутные телеги, почтовые фургоны и двуколки,
Плохо было то, что сида и её ученица получили большую фору. Эйлет сама помогала им собираться и лошадей подобрала лучших. Сама же задержалась: не могла же она сорваться с места без позволения начальника дистанций трёх дорог? Эйлет с некоторых пор ему не просто дочь, а официальная служащая. Думала, просьба — формальность. Не тут-то было! Когда она явилась к отцу, тот стоял перед префектом города и легиона, не смея шелохнуться и втянув живот, и слушал всё, что Клотен Флавий Гулидиен считал нужным высказать по поводу передачи должности по наследству. Так Эйлет узнала тонкости замещения должностей, о которых раньше не подозревала, а ещё поняла, что Клотен очень, вот просто до зубовного скрежета, не желает считаться королём, словно варвары вокруг.
— … и я не позволю тащить в город и округ, что судьба и Бог вверили в мои руки, дикарские обычаи, будь они сколько угодно старинными!
Выбил пальцами дробь по мраморной столешнице. Эйлет мельком отметила, что в покоях императора Феодосия столешница была из местного порфира, но правитель Диведа вынужден доказывать всем, что он римлянин, а не ирландец или бритт. У Феодосия таких проблем не было.
— Я недоволен твоим отцом, Эйлет, — сказал Клотен уже тише, словно извиняясь, что учинил ему разнос не вовсе с глазу на глаз. — Очень недоволен. Другой человек уже потерял бы должность или, в лучшем случае, получил последнее предупреждение. С Давидом ап Ллиувеллином, который попытался поставить старые обычаи выше римского закона, мне стоило бы так и поступить. Однако…
Он выдержал паузу, давая прочувствовать как глубину падения отца Эйлет, так и весомость своей милости. Продолжил:
— Однако этот же человек — друг и ученик моего отца и мой старший — по возрасту! — товарищ. С ним я так поступить не могу. Потому… садитесь, будем думать, как сделать всё правильно. И вспомни, наконец, что ты не ап-кто-то-сорок-раз-подряд, а Давид Флавий Курсор.
Решение, конечно, нашлось. Клотен признал недавнюю декларацию начальника дорог в части, касающейся объявления Эйлет дочерью-наследницей.
— Могу себе позволить, — объяснил уже не казёнными словами, — такое делалось, и на высшем уровне. Юстиниан короновал как соправительницу жену, Ираклий — ещё и дочерей.
Здесь он сделал небольшую паузу, пристально уставившись на Эйлет. Та помотала головой. Нет, её отец не знал, кто именно выехал из Моридуна по западной дороге. С ушастой холмовой Давид хорошо знаком, но именно как с сидой. Тайну настоящего — скорее, полного — имени крещёной сиды Флавии Немайн, которая так взбаламутила округу, в городе знали трое. Клотен Гулидиен, его невеста Екатерина Глантауи, и Эйлет.
Она на самом деле Августина Флавия Ираклия, одна из тех самых коронованных дочерей. Немайн — агномен, второе прозвище, которое римлянин может выбрать сам. У женщин встречается редко и обычно — отцовский… Но так можно, а Немайн ещё и нужно. Представляться императрицей она не желает, а врать не может. Физиологически: внутренний цензор перехватывает горло. Так что новое имя — к месту.
— … значит, так можно, — продолжал Клотен. — Больше того, раз народ Константинополя отказал августе Мартине в правлении на основании того, что у императора был взрослый сын, доказавший, что способен править…