Чтение онлайн

— Они орали «Ты только мать императоров!», — уточнил Давид. Начальник дорог понял, что гроза прошла, и он даже получит, чего хотел, разве что другим, более сложным способом. Ну и останется должен, так это не беда. Взаимные долги укрепляют дружбу.

— Ну мы же не ждём от толпы на ипподроме формулировок, достойных Сената? Но это означает, что не будь у императора дееспособного наследника мужского пола, женщина-наследница была бы для народа и сената приемлемым решением. Опять же, для вдовы или дочери-наследницы ремесленника или купца вполне обычно управлять доставшимся делом. Таким образом, мы не видим ничего, что не позволяло бы тебе объявить Эйлет наследницей с правами сына.

Проблема в том, что ты не можешь просто взять и отдать должность в наследство кому угодно. Даже если ты император!

Клотен поднялся из кресла, указал на себя самого обеими ладонями.

— Взять меня. Я сын предыдущего пожизненного префекта Моридуна, префекта легиона и Защитника западного берега и ирландского моря. И что, я всё получил просто по праву рождения? Нет! Меня выбрал городской совет, в легионе я прошёл все должности от центуриона до префекта! И после смерти отца я оставался старшим трибуном и лишь исполнял обязанности Защитника, пока посольство к императорскому экзарху Африки не вернулось с грамотой, подтверждающей утверждение на должности. Кстати, Давид, тогда же тебе подтвердили титул «досточтимого». Так?

Отец Эйлет кивнул.

Разговор вновь потёк гладко, и скоро Эйлет оказалась вполне официальной кандидаткой на отцовскую должность. Отличие между тем, что Давид хотел и что получил было лишь в том, что его наследнице придётся послужить в меньших чинах и доказать, что она сможет управлять дистанциями трёх дорог.

Страх не справиться приглушил Клотен.

— Так, наоборот, проще, — объяснил он. — От тебя никто не требует, чтобы ты стала лучшей. Государству удобнее, когда система производства в чины действует, с одной стороны, справедливо, с другой — стабильно. Это ценней, чем заполучить на должность гения, которой прорвался на неё, перехватывая зубами глотки и которого подчинённые только и ждут, чтобы подставить. Поэтому люди получают то, что большинство считает справедливым: возможность получить хороший старт благодаря высокому положению родителей, продвинуться честной выслугой или реальными заслугами. Ты имеешь право на хорошую стартовую должность в отцовской службе. Твоё происхождение сыграет роль, когда твой отец уйдёт в отставку и ему понадобится преемник. Но ты должна будешь соответствовать должности. Не быть лучшей. Быть достаточно хорошей. Это проще, и на этом пути люди будут чаще помогать тебе и искать твоей дружбы, чем ненавидеть и ставить палки в колёса.

Он повернулся к Давиду, подмигнул.

— Ты можешь назначить свою девочку только на младшую должность. Простым гонцом, командиром десятка в дорожной страже, начальницей маленькой станции или актуарией при главном мансио. При этом правила роста будут довольно жёсткими. У вас в дорожной службе это в основном выслуга лет.

— Есть фельдкурьерские миссии, — буркнул начальник трёх дорог.

— Есть, — согласился Защитник Западного берега. — Только добровольцы, только мужчины, последних в семье и в роду не берём. Слишком часто за вовремя доставленный пакет они платят здоровьем, а то жизнью…

Он помолчал. Снова подошёл к столу и принялся выстукивать по нему пальцами. На среднем пальце левой руки поблескивало серебряное кольцо-печать с огромным сапфиром — знак сенаторского достоинства.

— Светлейший Клотен, — сказала Эйлет. — Ты ведь всё придумал, просто хочешь, чтобы мы сами изобрели решение и приняли как своё. Пусть будет так, но назови его сейчас. Наша верность и благодарность от этого не убавится, зато мы выиграем немного времени.

Защитник кивнул.

— Выбор всё равно будет за тобой, Эйлет Флавия Курсора. Видишь ли, твой отец, так получилось, на самом деле возглавляет

две службы. Дорожную, ремонтно-охранно-почтовую. И ещё одну, ту, которая должна была приглядывать и контролировать. Беда в том, что когда от всей службы остаётся один сотрудник, он ищет на кого опереться — и проверяемые становятся коллегами и друзьями, а малость попозже — семьёй.

— Agentes in rebus, — сказала Эйлет.

— У нас, по росписи должностей, только одна ставка, — заметил Давид. — Одна ставка простого полевого агента.

Светлейший улыбнулся.

— Зато с ростом этого агента я могу помочь. Мы, согласно давнему распоряжению из Равенны, которое никто не отменял, самоуправляемся и самообороняемся, и у меня есть право присваивать некоторые звания… до утверждения императором. В службе agentes in rebus, это два внеочередных производства. А вот над дорожниками я, увы, не властен. Зато утверждение императором — разрешается, и довольно просто.

Давид и Эйлет дружно кивнули.

Отец подумал об охотно принимающих подношения от ищущих чина провинциалов администраторах экзарха Африки. Дочь — об ушастой императрице-беглянке. Государственная печать у неё настоящая.

* * *

Первым заданием стало — разобраться с ложным чудом. После такого разговора Клотен должен был показать, что дочь начальника трёх дорог в строю и при деле, вот и приставил к экспертам-механикам в качестве curiosa — «любопытствующей». Как раз по её новому чину.

«Любопытствовать» означало: задавать вопросы, слушать, разобраться самой и объяснить остальным. Ещё, конечно, смотреть своими глазами, пролезать куда угодно… Например, на крышу храма, где очередной эксперт щёлкал бронзовым рычагом.

— Не стоило тебе трудиться сюда лезть, — сказал ей механик. — Мы всё изучим, правда. Спустимся, да доложим всё… а то и чуть побольше.

Эйлет вздохнула. О такой реакции людей на «любопытствующих» её предупреждали. Мол, близ агента — близ неприятностей. Хорошо, ушастая императрица не раз показала, как такой барьер можно проломить. Дочь начальника трёх дорог даже пожалела, что не переоделась из служебного платья да плаща с шитыми клавиями в детский наряд.

— А кто меня потом на крышу-то пустит? — спросила она. — Или подпустит к штуковинам, которые управляют светом? Мне же интересно!

Постаралась сделать такое же лицо, как у Августины-Немайн, когда летучую волынку собирали. И — получилось! Механиков зримо отпустило. Теперь они видели не суровую проверяющую, а молоденькую девчонку, которая прикрывает нерастраченную детскую любознательность плащом агента и золотым позументом на рукавах.

— Да, правда, вид на город отсюда хорош, — заметил эксперт, — а вот насчёт штуковин — тут ничего интересного и нет, только вот флюгер: он не показывает направление ветра, а служит рычагом для поворота зеркал. Выставляется по меткам. Видишь? Прямо на основании «флюгера» отлиты. Время года, желаемое время чуда. А вот место в храме, на которое и упадёт в результате столб света, поменять нельзя.

— То есть когда Немайн немедленно вышла из света…

— Она понимала, что нужно сделать, чтобы доказать, что «знамение свыше» — подделка. Она, правда, механик лучше всех нас, вместе взятых, всё поняла сразу.

Эйлет восхищённо поахала — чуть преувеличенно, но вполне искренне. Действительно, молниеносный расчёт и удивительная трезвость ума. За мгновение понять, что чудо поддельное, не поддаться гордыне, которая будет уверять, что ты достойна чуда господня. Сообразить, что свет привязан не к тебе, а к месту. Успеть показать всем, что так оно и есть…