Чтение онлайн

Мы вышли на Стеклянную аллею. Под ногами стелилась заключённая в аквариум оранжевая гелевая река. Цоджевая артерия Организма. Прохожие кивали Цанти, иные подходили поздороваться. С доброжелательным любопытством поглядывали на меня.

Прогулочную зону обрамляли испускающие пар трубы. Отверстия для дыхания Организма, догадался я. Наверно, часть его ртов оказалась глубоко под городом. Широченные дышла, каждое по толщине с тысячелетний бук, смотрели в небо и были обвязаны цветастыми ленточками, гирляндами, изрисованы граффити. Некоторые - расписаны в духе языческих тотемов.

Я жадно вдохнул полной грудью и покачнулся:

– А пахнет-то как изумительно!

Цанти хихикнула.

– Ещё бы, пар проходит три степени очистки и ароматизации. Подышал бы ты им в пустошах! В природе-то Организм не полощет свои рты мятным освежителем.

Мы вышли из старого центра, обогнули крошечный жилой квартал. Тот примостился под холмом из гигантской кожной складки Чломмы. С обратной стороны обнаружилась остановка челноков. Стеклянный бокс, видимо, установили здесь настолько давно, что он уже врос в ороговевшую снаружи мякоть.

Вскоре подлетела большая гусеница из прозрачных капсул. Цанти обрадовала меня новостью: сотрудники Цогмы и люди Кшатры могут пользоваться городским транспортом бесплатно.

Мы взмыли вверх. Я вытянулся в массажном кресле, тут же принявшем форму моего тела. В окнах видеороликом замелькали кадры пейзажа. Сад мультяшно-малиновых деревьев. Полыхающее радужными огнями колесо обозрения. Мозаичная площадь с изображением восьмёрки на боку - символа Октановой агломерации.

Ещё выше. С этого ракурса форма города напоминала не то амфитеатр, не то воронку. Вместо слива в её центре торчала голова Организма. Малоэтажный центр плавно вырастал в целые джунгли небоскрёбов по ободу окраин города. Границу окружал полупрозрачный защитный купол. Матовым стеклом кордон размывал детали мятно-серых пустошей вдали.

Как только подлетели к магистрали, скорость смазала картинку за окном в цветную полосу. Поток шаттлов повторял своей траекторией причудливый рост тонкого щупа. Я ещё долго заворожённо смотрел на акварельные переливы. Запоздало вспомнил, что еду не один:

– Да, о Кшатре! Слышал, это философская школа. Как она связана с моей конторой?

Цанти оторвалась от своего коммутатора и гордо улыбнулась:

– Очень просто. Лига управляет ресурсами, а мы управляем сознанием ни в чём не повинных граждан!

– Напоминает секту, - опрометчиво выдал я.

– Я знаю всеобщий земной язык. Понятие секты в нём имеет негативную окраску. А у нас свободе от оценочных суждений учат в младшей школе.

Глаза мои округлились в почти нешуточном ужасе:

– И тому, что реальность есть лишь игра восприятия, тоже учат?

– Всё суть иллюзия! Но мы, по крайней мере, видим и чувствуем свою богиню. В отличие от вас, землян!

Она достала из кармана огромный круглый леденец на палочке и положила его за щёку. Я едва удержался, чтобы не начать фантазировать на эту тему. И почти её

не слушал. То ли на Тананде легкомысленно относились к обещаниям, то ли мне попался такой необязательный экземпляр. Но с каждой минутой я убеждался: эта танандочка в моём вкусе.

– ...Кшатра - это учение о единстве с Организмом. Его последователи создали сеть храмов Чломмы. Во главе каждого стоит биант или бианта, - долетел до меня обрывок её рассказа.
– Тебе, наверное, объяснили, кто такие бианты?

Я сделал вид, будто моя осведомлённость в области духовных санов стремится к абсолюту. Важно кивнул.

Цанти это немало рассмешило.

– И как тебя взяли в Цогму? Ты же совершенно не умеешь лгать! Ладно, слушай!
– она милостиво вытащила изо рта леденец и стала рисовать им в воздухе.
– В городах Тананды очень простое кастовое деление. Доноры - люди с избытком энергии, их излучение Чломмы стимулирует, и они успокаиваются благодаря флегме. Акцепторы - люди с недостатком энергии. Их Чломма угнетает, и они выравнивают состояние цоджем. Ну и бианты - те, кто всю жизнь балансирует между двумя полюсами. У нас, биант, особо сильная связь с Чломмой. Мы общаемся с ней на более глубоком уровне, чем остальные...

Я всегда питал необъяснимую симпатию к маниакально-депрессивным клиентам. Но теперь радовался, что Цанти не одна из них. Заниматься с ней консультированием мне хотелось меньше всего. Воображение моё рисовало массу других увлекательных видов деятельности.

– ...Если правильно смешивать два геля, с течением жизни наша связь с Первоматерью крепнет. Мы тонко чувствуем её настроения, знаем каждую рану, - с горящими глазами продолжала она, - ищем места для новых станций добычи. Предсказываем, где отдача будет, а где - нет. Помогаем креаторам войти с ней в контакт.

– Мне так и не рассказали, что именно происходит во время контакта. Это гостайна?

– Чломме, как и любому живому существу, хочется общаться. Добытчики-доноры рассказывают ей истории из внешнего мира, акцепторы же слушают о её вечной жизни. Общение происходит без слов, на нейронном уровне. Когда сеанс завершается, креатор получает в награду за толику своей энергии гель.

– Ага, теперь ясно, - суммировал я, - креаторы отвлекают её внимание интеллектуальной беседой, пока выкачивают гели! А вы им подсказываете темы для разговоров!

Цанти не поддалась на провокацию и спокойно закончила мысль:

– Таким образом, ваша Цогма контролирует добычу и распределение гелей в обществе. Ну а мы в Кшатре создаем для этого все условия.

– А ты, стало быть, бианта и верховодишь одним из храмов?

– Так и есть! Похоже, ты немного оклемался и даже начал соображать. Как раз вовремя, мы приехали.

Цанти выпорхнула из челнока. Звякнули бутылечки, прикреплённые к её поясной сумке. Я вышел из транса, а потом из капсулы - за ней. Город остался далеко позади, и вокруг простиралась широкая розовато-красная кожная долина, местами поросшая высокой белёсой травой.