Чтение онлайн

Тогда на кухне её взгляд был светло-серым. Помню, как сейчас. Она рассказывала мне забавные истории о том, как её, совсем мелкую, отдали учиться на бианту. И как она сбегала из храма, чтобы поспать в долине, не слыша храпа соседок по комнате.

Потом в ней включился проповедник, глаза потемнели:

– ... В нашем мире высокие технологии переплетаются с сильными традициями. С корнями. С природой. Ты же видел, как небоскрёбы растут из живого мяса Организма. Вам, землянам, не понять! Вы можете одновременно идти лишь одним путём. Поминутно оглядываясь

на случайных советчиков. А правильно ли я иду? А туда ли? Быть может, логичнее вообще сесть вон в том пыльном уголке и накрыться газеткой, вон другие уже как далеко ушли! Какой в моих действиях глубинный смысл...У нас нет времени на подобную чепуху. Мы делаем вещи.

Со временем я глубоко прочувствовал эту способность Цанти часами нести околофилософскую чушь. Мне нравилось подыгрывать ей в этом спектакле, напоминавшем артхаусные киноленты позапрошлого века.

После секса на неё находило особое красноречие. Впоследствии она не раз использовала меня для активации этой суперспособности перед очередной проповедью в храме Кшатры. Отказаться было невозможно, даже если я был выжат после работы с очередным депрессивным клиентом. Впрочем, мы оба получали желаемое.

О, землянкам было чему поучиться у танандок. Никаких мыслей! Полное присутствие в моменте. Она каждый раз отдавалась так, будто мы трахались на заре последнего дня перед апокалипсисом. Будто бы у нас уже не осталось времени на самообразование, но осталось достаточно, чтобы кайфануть друг от друга.

Да-а, она любила это дело. Любила себя.

Без надрыва и самовозвеличивания, как, например, я. Это не любовь, а невроз. А той потрясающей любовью к себе, которая не оставляет другим шанса сохранить нейтралитет.

Это сквозило в каждом её движении. Неважно, вещала ли она перед толпой слушателей или резала голая на моей кухне биокартофель, не зная, что я подсматриваю за ней.

И я... конечно же, посыпался. Может, дело было в её чудодейственной энергетике? Когда она просто находилась в радиусе моей видимости - даже молча, что случалось с ней крайне редко, мне было очень спокойно. Или она просто была другой и не напоминала мне никого из бывших пассий? Выросшая на чужой планете с абсолютно непостижимым для меня культом...

Ближе к полуночи она выскользнула из-под меня и принялась одеваться:

– По легенде, я задержалась в храме Кшатры. Вела духовную практику для биант младшего круга.

– Ну-ну, - хмыкнул я, - дивная получилась практика...

– Можешь взмедитнуть завтра, когда будешь её вспоминать!
– разрешила она со смехом диснеевской принцессы.

Когда после неё остался только слабый энергетический шлейф, я осознал, что ввязался в очередную мутную историю. Мне уже доводилось быть вершиной эмоционального треугольника, но одним из углов - никогда.

'Быстро же ты соображаешь, Жартовский!
– похвалил я себя.
– Всего-то две недели на осознание факта, что влез в деструктивные отношения. Да такие, после которых снова будешь собирать себя по частям. Новый рекорд! В прошлый раз потребовалось четыре года'.

***

Месяц

спустя Цанти и я арендовали стеклянный куб в квартале Митры и устроили там центр сопротивления изолятам. Она аккумулировала весь народ там. Сколотила крутую команду хилеров, которые оперативно подлечивали Чломму. Нас спонсировали Кшатра и сотни благотворителей. Пришлось потрудиться над организацией бала для сбора средств, но оно того стоило. Теперь Цанти не нужно было проводить свои собрания в сомнительных забегаловках.

На втором ярусе я организовал психологический центр. Нанял местных специалистов, что консультировали родственников ушедших в пустоши. С ужасом наблюдал, как число таких людей день ото дня растёт. А моих клиентов-креаторов становится всё меньше. Народ стал массово переходить на сторону аллергиков. Я никак не мог взять в толк, почему так происходит. Строил гипотезы одна безумнее другой.

Дальнейшие события превратили зародыш догадки о причинах этого явления в ошеломительное открытие.

А началось всё с того, что в городе образовался гелевый дефицит. Его-то и предрекал Охэнон. В старом центре поредели лодки на водных рынках. Первыми исчезли деликатесы ручной работы. Затем один за другим закрылись онлайн-маркеты с гелевой едой. Я по первости даже не обратил на это внимания.

В каждом доме на Тананде рядом с водопроводным краном всегда торчало ещё два - с голубым и оранжевым гелями. А в моём современном кондоминиуме к тому же был пищевой синтезатор. Назови продукт и получи его полнейший гелевый аналог. Вкус, цвет, размер в пределах ёмкости ограничивались лишь фантазией потребителя. Мне волноваться было не о чем.

Вскоре подачу гелей лимитировали и в жилые сектора. Пять литров на квартиру в сутки. Независимо от количества проживающих. Охэнон рвал на себе волосы. Его грозили уволить со дня на день, и нервы у бедолаги были натянуты, как струны.

Надо сказать, к тому моменту я уже плотно сидел на геле. Ежедневно выпивал не меньше литра цоджа. Знакомые добытчики говорили: настроения Чломмы, как и любой самки, переменчивы. Сегодня отдача фонтаном, завтра - засуха.

Почему я не придал новому лимиту большого значения? Мысли мои были заняты только работой и некой биантой. Понимая всю глупость своего положения, я не мог оставить Цанти. Хотя честно пытался - целый раз. Эпизод совпал с отключением городских гелевых фонтанов.

В тот день Цанти объявила, что пообещала мужу провести с ним время. Я убедил себя, будто мне плевать, и принял приглашение Аюны.

То было странное знакомство. Аюна целую неделю бомбардировала меня анонимными аудиописьмами. Каждое завершалось пошлым постскриптумом 'вечно твоя'. Вечно твоя - вечно твоя, раздражённо думал я, нахрен ты мне сдалась?

Затем под видом клиентки она явилась ко мне на приём, и призналась, что вовсе не работает креатором. Зато является автором этих аудиопосланий. И поклонницей моих 'инновационных' методов психотерапии. В связи с чем и хочет пригласить меня посмотреть на закат с высоты башни Репатриации.