Чтение онлайн

Помпезный монумент в триста ярусов считался одной из лучших видовых точек в городе. Его установили в дань уважения землянам, которые трудились на благо Тананды долгие годы, но вынуждены были вернуться на Землю, чтобы продлить свой век.

С самого утра город веселился. Праздновали Танвайю - фестиваль семьи и, как водится, плодородия.

Танандцы в большинстве своём отрицали негативные чувства. Каждую неделю - две в календаре значился государственный праздник. Отмечали всегда с размахом и полной самоотдачей. Местные не позволяли себе

рисовать мрачные картины будущего и отвлекались, как могли. Предпочитали не замечать проблему гелевого дефицита. Шутили над засухой или же отмахивались: как-нибудь рассосётся. Зато веселиться они умели от души.

Вот и Аюна оказалась на редкость жизнелюбивой даже для танандки. Мы поглазели на закат за аперитивом. Прокатились на ретро-каруселях в музее древностей.

Потом она затащила меня в магазин маскарадных костюмов под предлогом того, что хочет принарядиться к ночному параду. И я по-быстрому трахнул её в примерочной. Не сказать, что она меня чем-то удивила, но ощущения были экстремальные. Купил ей облегающий латексный костюм цвета манго.

Выйдя из магазина, мы присели поболтать на бортике фонтана. Она расположилась на моих коленях, и неожиданно плеск за спиной исчез. Подача флегмы прекратилась. Мы озадаченно уставились друг на друга.

По улице шли парадом разрисованные люди в фантасмагорических костюмах древних фруктов и овощей, давно исчезнувших благодаря селекции. Ходячие бананы и ананасы, танцующие кабачки. Я даже видел сиамских близнецов в костюме двух вишен.

Над головой проносились аэрочелноки, расписанные под апельсины. Повсюду гремели фейерверки. Город заполонили летающие фонарики, темно-синее небо пестрело рыжими огоньками, как скатерть в крапинку. Нос щекотал пряный дым ритуальных благовоний. На фоне упадка геледобычи действо смахивало на пир во время чумы. Мало того, интуиция подсказывала: по сравнению с будущей чумой это лишь лёгкая простуда.

Я разглядывал фруктовое шествие и думал, как бы потактичнее распрощаться с Аюной. Но тут меня избавили от необходимости вспоминать уроки этикета.

Цанти вынырнула из толпы, яркая, эффектная, как героиня рекламного ролика. Наверно, я ожидал этого. Целенаправленно накалял ситуацию. Бианты славились своей чуйкой, а намерения на Тананде не заставляли ждать с материализацией.

– Вон, - произнесла она, спокойно глядя на мою компаньонку. Я на секунду поразился её наглой уверенности.

Аюна потупила взгляд и пискнула:

– Простите, госпожа!

– А ты не слишком вежлива, - заметил я.

Цанти снисходительно пожала плечами:

– В следующий раз выбери кого-нибудь не из моих учениц-биант!

– Я учту ваши пожелания, госпожа, - я отвесил гротескный поклон. И проводил взглядом Аюну, спешащую затеряться в толпе. Её формы, обтянутые жёлтым латексом, тому способствовали мало.

Цанти с пугающим равнодушием, почти скучающе поинтересовалась:

– Ну и что это сейчас было,

Жартовский?

– Ты тоже заметила? Костюм просто ужасен, я говорил ей, честное слово!

Она присела рядом со мной и задумчиво уставилась на праздничное шествие. Мимо нас плыл орущий, поющий, пьяный натюрморт.

– Тут такая история... Я рассказала мужу, Ильс. Он заявил, что уходит к изолятам. И ушёл, - произнесла она ровным бесстрастным голосом.

Меня на секунду словно обдало кипятком, но я быстро собрался:

– Финн решил уйти к изолятам? До или после того, как ты 'рассказала'?

– Я не знаю!
– ей не удалось сдержать слез.
– Он странно вёл себя в последнее время. Всё твердил, что хочет снова попытаться отыскать Рэйми. Теперь, когда мы только смирились... А сегодня выдал, что больше никогда не притронется к гелям, кричал, как они ему омерзительны!

– Кто такой Рэйми?
– спросил я. Должен был спросить.

Она уже не контролировала себя:

– Заканчивай свою клоунаду, Жартовский! Финн сказал, он ходил к тебе на приёмы! Два или три раза! Сказал, ты знаешь о нашем сыне. Знаешь, что он пропал в пустошах! Почему ты скрыл это от меня?!

Я зацепился за единственный аспект, в котором был прав, как за спасительный круг:

– Я долбаный психотерапевт, а не твоя подружка, Цанти! Сессии с клиентами конфиденциальны!

– Полюбуйтесь на славного профессионала!
– она всплеснула руками.
– Как ювелирно он отделяет работу от личной жизни! Меня тошнит от тебя...

– Ты плачешь потому, что он ушёл или потому, что переметнулся на их сторону?

– Из-за этого всего я в бешенстве!
– воскликнула Цанти.
– А плачу от разочарования. В тебе!

Она вскочила и нырнула в цветную толпу людей-фруктов. Над головами у них взрывались электросалюты, плыли гигантские мыльные пузыри.

Тут и там в воздух поднимались облака цветного порошка, летели брызги радужной пены из баллончиков. Я кинулся за ней, и меня тут же с головы до ног облили краской лаймового цвета с визгами: 'Салат-латук!'.

Шествие двигалось в сторону центра. Я очумело пробивался сквозь толпу, стирая с лица зелёнку.

– Цанти, стой!
– заорал я в попытке перекричать музыку. Её узнаваемые фиалковые косы мелькали в гуще народа.

– Катись в котлован!
– донеслось мне в ответ.

– Давай парень, догони её!
– с хохотом крикнули мне из толпы.

Заголосили:

– Беги, Форрест, беги! Ха-ха-ха!

Отсылку я понял только утром. Вспомнил о нашумевшей игре, созданной по мотивам доисторического фильма. В нём одноногий мутант по имени Форрест гонится по радиоактивной степи за своей второй ногой.