Чтение онлайн

Сердце тревожно затрепыхалось. Я вдруг осознал, что поставил всё на бегство с Земли. Соорудил карточный домик из ожиданий и предвосхищений.

– Он... уже улетел?
– спросил я, замедляя дыхание нечеловеческим усилием воли.

– Нам сообщили, что он приземлился в космопорте шесть часов назад и отправляется обратно уже сегодня в ночь.

– А должен был лететь послезавтра, - задумчиво протянул я.

– Верно, - кивнул Эл, отрывая от меня наклейки анализаторов.
–

Ваши показатели в норме. Обычно мы даём время попрощаться с близкими и завершить дела перед полётом. Но сейчас мы едва успеем выдать препараты-заменители гелей...

В комнату без стука влетела симпатичная медсестричка с короткой стрижкой.

– Жартовский, - прочла она с планшета, - пройдите со мной на взятие крови для подбора медикаментов. Если, конечно, вы решились лететь сегодняшним кораблём. Если нет, увидимся на новом наборе...

– К новому набору я уже не пройду ваш возрастной ценз, - хмуро ответил я, - гляньте анкету, у меня день рождения в конце недели.

Коллеги устало переглянулись. На мысленном экране вдруг появилось лицо бывшей жены, которую я не желал видеть, даже если бы мне за это заплатили. Мне захотелось просто сказать ей: 'Ну вот, я улетаю далеко и надолго. Держись тут'.

Я мысленно окатил саднящий образ из огнемёта и смыл пепел в воображаемую канализацию сознания. Кивнул:

– Идёмте, я готов.

Девушка чуть ли не вприпрыжку проследовала по коридору, маня за собой. В бесцветном кабинете без окон она нежными ручками взяла кровь у меня из вены и поместила пробирку в анализирующий аппарат.

В подобные моменты я традиционно радовался, что уже лет десять как слез с кокаина и чист, как воспитанник закрытой православной гимназии. Показатели на панели анализатора замерцали стробоскопом. На зависшем в воздухе экране высветился график. Медсестра хмуро изучала его, а я всё больше нервничал.

– Ваши показатели в период с 2199-ого по 2212-й год внушают некоторые опасения...
– задумчиво протянула она.
– С таким, с позволения сказать, досье даже скромная порция геля Чломмы может вызвать у вас массу непредсказуемых эффектов. Вплоть до долгосрочной перемены характера.

Изобразить благопослушного гражданина было нетрудно:

– А разве сотрудникам Цогмы не запрещено пить гели на время контракта? Я подпишу договор и буду его придерживаться.

– О, разумеется!
– поспешила ответить медсестра.
– Все наши специалисты получают отменные препараты, защищающие от воздействия Организма. Они работают, пока вы не употребляете гелей. Но, по статистике, каждый третий землянин, оказавшись на Тананде, решает их попробовать. Я обязана вас предупредить - гели вызывают очень сильную зависимость, сравнимую с наркотиками древних времён. Вы слышали о морфии?

– Слушайте, мой опыт взаимодействия с древними наркотиками выходит далеко за пределы всякой статистики. И, возможно, даже за пределы вашей фантазии, - я понизил голос и машинально задержал взгляд на её открытой шее, - но я внушил себе глубокое отвращение к любым изменяющим сознание веществам. В гипнокамере. И если в меня насильно

будут вливать эту вашу флегму, я буду сопротивляться до последнего.

Девица пожала плечами, застучала по клавиатуре, формируя рецепт, и через минуту из аэротрубы ей в руки прилетело две баночки с капсулами.

– Принимайте их регулярно, что бы ни случилось. Это обезопасит вас от вибраций Чломмы и позволит вернуться в здравии на Землю. Покупайте только безгелевую еду. Вас отправят в столицу Октановой агломерации, в Каданс-сити. Там с этим не возникнет никаких проблем. Счастливого полёта!
– холодно и официально продекламировала она.

В следующем кабинете меня обрабатывал лингвист. Толстый и неповоротливый учёный в странной бабочке в горошек. Он поведал мне: язык танандцев сформировался из смеси языков экспатов с Земли и Марса. За счёт невысокой продолжительности жизни местные привыкли жить настоящим моментом, здесь и сейчас. Это постепенно искоренило из языка прошлое и будущее времена.

– Видите ли, коллега, танандцы не привыкли копаться в воспоминаниях или мечтать о грядущем - на это у них просто нет времени, - с энтузиазмом разглагольствовал языковед.
– Спросите любого танандца, что он планирует делать через неделю, и он только рассмеётся над наивностью вашего вопроса. Танани - язык, на котором вам предстоит изъясняться ближайшие полгода, не содержит слов 'вчера' и 'завтра'. Вместо них вы будете использовать конструкции 'вчерашнее сейчас' или 'завтрашнее сейчас'.

Вы очень скоро привыкнете, наши препараты сгладят шероховатости восприятия речи. И запомните: говоря о событиях далёких дней или неизвестном грядущем, танандцы называют себя в третьем лице. Он, она... По их мнению, каждый день мы просыпаемся новыми людьми, а вчерашние ограничения и принципы могут не иметь особого значения. А значит, прошлые и будущие события касаются другой личности.

– Вас явно вдохновляет подобная философия, - заметил я.
– Вы жили на Тананде?

– Провёл там без малого семь лет, - вздохнул лингвист, - но потом пришлось возвратиться на Землю... кхм, по состоянию здоровья.

Я получил уже третью по счёту банку - на сей раз с ноотропами, стимулирующими мозговую активность. Инструкция велела принимать их каждый день, чтобы успевать за ритмом жизни на Тананде и свободно говорить на языке местных.

– Капсулы имеют накопительный эффект, - продолжил лингвист.
– Вы будете понимать танани ещё месяц после отмены, если до этого четыре недели ежедневно принимали препарат. Или три дня, если принимали его три дня. Активные компоненты воздействуют напрямую на медиаторы мозга, ответственные за изучение иностранных языков.

До самого вечера я бегал по извилистым коридорам центра подготовки. Собирал наставления врачей, психологов, специалистов по местной культуре и даже метеорологов.

На закате мне выдали комплект одежды типичного танандца - рубашку и комбинезон с огромным количеством карманов, а в дополнение - поясную сумку. Всё из умной ткани - мягкой, но водостойкой и прочной, как обшивка космолайнера.

Штатный антрополог, марсианка, похожая на кинодиву, объяснила: