Чтение онлайн

— Командир! — навстречу отряду из-за угла выскочил ещё один «гонец». Совсем мальчишка, лет пятнадцати, с располосованной щекой и дикими глазами размером с блюдца. — У ратуши порядок, там только тревога была! А вот к храму… К храму ЭТИ с рынка прорвались! Там бой!

— Молодец, — кивнул граф: он уже и сам догадался, откуда доносятся звуки сражения. — А теперь беги к воротам и не лезь в драку.

Отослав таким образом юнца подальше от самого опасного места, Серов криком взбодрил наёмников и двинул их навстречу противнику. Ещё через две минуты они наконец достигли храмовой площади

и, высыпав из переулка на открытое пространство, даже немного опешили от увиденного. Ну во всяком случае сам попаданец опешил; за остальных сказать сложно, наёмники — люди вообще не слишком впечатлительные.

Сам храм — вернее, то, что от него осталось после взрыва, — действительно выглядел так, будто в него кто-то не просто бочку с алхимией закатил, а натурально небольшую преисподнюю открыл внутри. Один из боковых приделов осел внутрь себя, часть стены рухнула, статуя какого-то животного над входом лишилась головы, а крыша местами горела, местами просто обвалилась внутрь. Вместо входа зияла здоровенная дыра, а тяжёлые створки, которые одному человеку не так-то просто было бы открыть, взрывом отбросило на несколько метров и «воткнуло» торчком в фасад дома напротив. Ничего себе подарочек.

Сам бой шёл на площади перед храмом. Опять же в темноте и суете разобрать, кто дерётся против кого, было сложно, но тут «свои» — пара оставленных прикрывать стратегическую точку десятков и, судя по всему, какие-то присоединившиеся горожане — сами обозначили себя призывными криками.

— Вперёд! — Серов махнул клинком и сам бросился в сторону противника.

Ночной бой — это всегда неразбериха. Если ты нихрена не видишь в темноте, как и полагается вообще-то нормальному человеку, не имеющему магических способностей, не накачанному зельями или хотя бы не имеющему специального амулета, то единственный вариант различать своих от чужих — это строй. Справа и слева — свои, впереди — враги, вот и вся тактика. Александр же, бросив свой отряд в лобовую, сам заложил дугу вокруг и врубился в противника с фланга.

Удар — голова не ожидавшего такой подставы бедолаги слетает с плеч, а тело, ещё пытаясь выполнить предыдущий приказ, заваливается вперёд. Удар, ещё удар. Сталь практически беспрепятственно входит в беззащитную человеческую плоть, лишая вражеских бойцов жизни одного за одним.

— Он здесь, справа, прикройте фланг! — Только на четвёртом человеке там поняли, что их тупо вырезают, и попытались как-то отреагировать, но было уже поздно. Последние человек шесть-семь, понимая, что ловить тут уже нечего, просто бросились врассыпную, пытаясь скрыться на тёмных городских улицах от погони.

— Догнать, живьём брать! — скомандовал граф, заодно обозначая себя для своих же бойцов (а то они ведь тоже в темноте видят не слишком хорошо, ещё не хватало от союзников отхватить). Ну а живьём — потому что информация была нужна как воздух. Как-то эта вылазка не тянула на того самого «туза в рукаве», который должен был переломить ход осады. Да, неприятно, но всё же мелковато. — Как-то слишком легко всё вышло.

— Не так уж и легко, — откуда-то из-за мужских спин появилось знакомое лицо Аолены, которая за прошедшее время фактически стала такой

себе «первой последовательницей» Серова по религиозной линии. — Храм твари уничтожили очень качественно.

— Камни не важны, — не упустил Александр ввернуть толику «божественной мудрости», — камни восстановим легко. Самый главный храм каждый человек носит в своём сердце.

И в этот самый момент Серов почувствовал удар, который пришёл как будто не снаружи, а изнутри: его сознание выдернуло из тела и рвануло куда-то вверх, чувствуя себя мелкой песчинкой и одновременно растворяясь в бурном потоке. Он ещё успел осознать, что удар этот нанесли не по нему, а по его «второй божественной части», и для этого использовали алтарь во взорванном храме, но потом Александр окончательно потерял ощущение собственного «я» и растворился в чём-то большем.

В себя Серов пришел рывком. Как будто из-под воды вынырнул. Сел на кровати, огляделся: он находился в своей комнате бывшего особняка Синоров, а за окном, судя по ровному солнечному свету, падающему из окна, уже был день. Это не могло не радовать хотя бы потому, что означало удачное окончание ночного боя. В противном случае он скорее всего нашел бы себя закованным в кандалы и не в постели, а где-нибудь в подвале, с большой долей вероятности пробуждение тогда было бы гораздо менее приятным.

— О! Командир, ты проснулся, — в комнату заглянула голова Ромула. — Аолена! Тащи вещи графа, ему нужно одеться.

— Подожди одеться, — Александр от такого реактивного захода немного растерялся. — Дай хотя бы себя ощупать на предмет новых дырок.

— Да ничего нет. Целый ты. Тебя там просто уже ждут, поэтому времени на церемонии, — перевертыш пропустил внутрь женщину, которая внесла на вытянутых руках кипу шмоток, зашел сам и рывком распахнул шторы. — Пора выйти к людям, ваше сиятельство!

— Подожди, не тараторь. Кто ждет?

— Как обычно. Враги. Поверженные и жаждущие вашей милости, — с перевертышем явно было что-то не то, обычно сдержанный Ромул вел себя максимально странно. Как будто его Ариен покусал.

— А с чего они меня ждут? Как будто вы знали, что я очнусь именно сейчас, — натягивая портки, поинтересовался граф. Он все еще нихрена не понимал, что происходит, но хотя бы физически чувствовал себя хорошо, это уже радовало: далеко не каждое его вот такое пробуждение могло «похвастаться» хорошим физическим самочувствием. Далеко не каждое, скорее уж все было ровно наоборот.

Ромул на этот вопрос на секунду остановился, будто бы сам себе не очень доверяя и прислушиваясь, не едет ли крыша, после чего ответил:

— Мне сказали.

— Кто?

— Бог. — Перевертыш ткнул указательным пальцем вверх, Серов проследил за направлением, но ничего нового кроме украшенного лепниной потолка комнаты там не было. — Сказал, что ты сейчас проснешься. Это очень странный опыт, должен признать. Я не уверен, что хочу, чтобы он повторился.

— Хорошо, это понятно, — Александр накинул камзол, подпоясался поясом с пристегнутыми ножнами и в целом остался доволен своим внешним видом. — А что за переговорщики-то? Откуда? Что я пропустил?