Танкуоль и Костодер
Шрифт:
Теперь же в крохотной комнатке скрывалось духовное лицо совсем иного сорта. Лени Клейфот, скромная жрица Шалльи, съежилась напротив дверного проема, ее лицо пылало смиренным вызовом. Приверженцы ненасилия, члены ее ордена едва ли смогли бы противостоять таким жестоким людям, как головорезы Фолька, но в то же время убийство жрицы было одним из немногих злодеяний, которые даже у самого гнусного преступника вызывали угрызения совести.
Когда Лени увидела серую фигуру, стоявшую позади Аргулы, выражение ее лица изменилось, став строгим и неуверенным. Она печально посмотрела на хозяйку борделя и позволила
— Докладывай, — проскрежетал холодный голос колдуна, оторвав Лени от созерцания горестной сцены.
— Я ухаживала за этим человеком в меру своих способностей, — ответила она. — Возносила молитвы богине и воскурила благовония во имя страдальца. Я… — от чувства вины ее голос сделался слабым, — я позволила ему выпить священные слезы и назначила другие предписанные процедуры.
— Результаты.
Лени покачала головой, стараясь сдержать слезы.
— Бедолага не реагирует, хворь продолжает расти и распространяться. Нам остается лишь молиться богине.
— Это яд, а не настоящая болезнь, — произнес колдун, указывая на истерзанное тело контрабандиста. — Он нападает на то, что находится внутри человека, а не на самого человека. Твоя неспособность исцелить его подтверждает природу этого зла.
Жрица расправила плечи и свирепо взглянула на магистра.
— Даже если я потерплю неудачу, то все равно должна попытаться помочь!
Мрачный смешок сорвался с невидимых губ колдуна, которого позабавила смелость жрицы и ее верность клятвам.
— Восхитительно, но бесполезно. — Его грозовой взгляд вернулся к страдающему Гансу. — Если ты и можешь оказать ему помощь, то лишь ту, которую запрещают твои обеты.
Его пальцы растопырились и стали похожи на лапу хищника. В ответ на жест колдуна из темноты комнаты выползли ленты теней и оплели голову Ганса. Контрабандист охнул, его тело забилось под одеялами, Аргула беспомощно пыталась стряхнуть с его лица удушающую тьму. Минута, не больше, и Ганс затих. Аргула держала его за руку и всхлипывала, чувствуя, как жизнь покидает несчастного. В то же мгновение тени рассеялись. Ганс был мертв.
— Избавление от агонии, — сказал колдун, обращаясь к Лени, а когда взглянул на жрицу, в его серых глазах впервые мелькнуло сочувствие. — Вечный покой.
Сочувствие растаяло, стальной взгляд вновь наполнился огнем и осуждением.
— Проверь женщину, нет ли у нее признаков заражения, — приказал жрице магистр, — Баер прибудет, чтобы сжечь труп. Мой прислужник заберет твои записи в обычное время.
— Повинуюсь, — произнесла Лени, и в ее тоне прозвучала покорность, пронизанная в равной степени уважением и страхом.
Вот и все. Словно выжженный рассветом клочок затянувшейся ночи, колдун исчез. Остались лишь пустой дверной проем и тесный чулан.
После третьей попытки Скрим Грызохвост смог наконец предложить убежище, которое не слишком принижало достоинство и положение серого провидца Танкуоля. Новым логовом скавенского
Танкуоля суеверный страх людей беспокоил лишь в той мере, в какой тот соответствовал его собственным целям. Если рассказы о вампирах и привидениях не дадут глупым животным нарушить его уединение, тем лучше. Серому провидцу хватало живых, покрытых шерстью врагов, о которых стоило тревожиться. Добавлять к ним еще и фантомы с призраками ни к чему.
Танкуоль крался по пыльным коридорам особняка, под его ногами хрустели сухие листья. Он сморщил нос, едва не влетев в затянувшую весь коридор огромную паутину. В гневе серый провидец ударил по ней посохом и раздавил железным наконечником толстобрюхого паука. После событий в Лабиринте Безжалостного Покаяния Танкуоль не был настроен терпеть жуков, пауков и прочих подобных тварей. Будь у него лишние прислужники, он бы велел обыскать дом от чердака до подвала и уничтожить всех ползучих обитателей.
К сожалению, лишних прислужников у Танкуоля не было. Из засады, устроенной Скратчем Диколапом и вероломными вождями кланов Нижнего Альтдорфа, выбралась едва ли пара дюжин скавенов. Большинство — шпионы Скрима и инженеры-колдуны Вискитта Огнеклыка. Это было даже к лучшему: в нынешних обстоятельствах они гораздо ценнее и полезнее батальона штурмовиков. Кстати оказалось и малое их число: будь их больше, они могли бы решить, что вернут себе милость Нижнего Альтдорфа, передав Танкуоля своим прежним хозяевам. К счастью, уцелело столь ничтожное количество скавенов, что они не отважились бы причинить какой-нибудь вред колдуну, обладавшему пугающей мощью.
Но даже если бы рискнули, не стоило забывать о Костодере. После побега из канализации Танкуоль был настороже и держал своего смышленого и хитрого телохранителя как можно ближе. Правда, из-за этого страдали дверные проемы и потолки особняка, но ведь люди все равно его покинули. Важнее паранойи Скрима по поводу следов, которые оставляло их краткое пребывание, было держать крысоогра там, где он смог бы расправиться с врагами своего хозяина раньше, чем те поставят под удар ценную шкуру серого провидца.
Было еще несколько крысолюдов, которые выбрались из канализации вместе со шпионами клана Скаул и инженерами-колдунами клана Скрайр. Но Танкуоль видел мало смысла в том, чтобы держать вокруг себя разношерстную когтистую армию клановых крыс и погонщиков. Особенно если это могло натолкнуть Скрима или Огнеклыка на скверные замыслы. Излишкам войска нашлось другое применение, которое больше помогло Танкуолю, чем их умение ловить крыс или носить оружие. Все рабы серого провидца вернулись в Нижний Альтдорф, где он не осмелился бы показаться. А самым важным было не сорвать эксперименты с Червоточиной. Без численного превосходства и лидеров потрепанные скавены стали для опытов Танкуоля идеальной заменой рабам. Конечно, вероломные трусы так не считали, но серый провидец умел навязать свою волю.