Танкуоль и Костодер
Шрифт:
Полурослик, не смея даже выругаться, наблюдал, как она принялась грызть железо. В сейфе Мау держал все свое состояние: золото и серебро, полученные с вороватых клиентов, драгоценные камни и украшения, накопленные за долгие годы, и даже те странные черно-зеленые камни, которые Кемпф называл чудокамнями.
Однако у полурослика имелось кое-что куда более ценное. Такое в железный ящик не запрешь. Поэтому, едва заслышав, как клыки зверя вгрызаются в металл, Мау решил спасать свою драгоценную холеную шкуру и выскользнул через пробитую дверь. Волосатые ноги унесли его за целый квартал
Пока ему удалось убедить всех, что он не пьян и не обезумел, пока над ним перестали смеяться и согласились пойти в лавку, монстр прогрыз сейф и исчез. Странно, но золото, серебро, драгоценные камни и украшения уцелели. Они были просто разбросаны по полу.
Не хватало лишь осколков чудокамня.
Глава десятая
ТЕНИ АЛЬТДОРФА
— Где Ганс Дитрих?
Вслед за вопросом раздался резкий, леденящий душу крик, который взлетел к стропилам «Короны и двух заседателей». Спрашивал весьма разозленный Густав Фольк, а предметом его особого внимания был Мюллер. С контрабандиста сорвали повязку, и затянутый в перчатку палец Фолька без особой нежности копался в покрытой шрамами глазнице. Его лицо расплылось в злобной усмешке, когда из пустой впадины хлынула кровь, а крик Мюллера сделался громче.
— Так где же твой босс? — низким рычащим голосом повторил Фольк и надавил сильнее.
Слуги и посетители таверны и пристроенного к ней борделя толпились в главном зале, прямо под покрытой ковром лестницей, которая вела в комнаты наверху. Головорезы Фолька прочесали здание и согнали всех, кого нашли, к подножию лестницы, где те перетаптывались беспокойной и напуганной толпой. Несколько бандитов держали наготове пистолеты со стальными стволами, отчего даже самые отчаянные остерегались бросаться на них. Кровавое представление, которое устроили с теми немногими, кто отказался принять приглашение Фолька, удержало горячие головы от смелых идей. Никому не хотелось, рискуя жизнью, рисоваться перед девками и завсегдатаями пивных.
— Я… я не зна… Не-е-ет!
Мюллер опять закричал, из его глазницы забила еще одна красная струйка. С кожаной куртки Фолька капала кровь.
— Неправильный ответ! — прорычал тот, нажимая сильнее и заставляя контрабандиста снова и снова вопить.
— Он говорит правду! — раздался пронзительный голос.
Не вынимая палец из глазницы Мюллера, Фольк медленно повернул голову. Главарь банды окинул взглядом толпу перепуганных пленников, а затем посмотрел на ближайшего из своих бандитов.
— Какая из шлюх заговорила?
Звероподобный детина прорычал что-то в ответ, потом протиснулся сквозь толпу и вытащил наружу Аргулу. Затем толкнул женщину вперед, и она упала к ногам Фолька. Тот, не выпуская из рук лицо Мюллера, пристально посмотрел на женщину.
— Ладно, сучка, раз ты говоришь, что он не знает, я тебе поверю.
Фольк в последний раз яростно ткнул пальцем в глазницу Мюллера, а после отдернул руку. Искалеченный мужчина, визжа, рухнул на пол. По изуродованному лицу текла кровь. Пока Аргула в ужасе таращилась на это жуткое зрелище, окровавленные пальцы Фолька вцепились
— Начинай говорить, или я тебя порежу, — вытаскивая кинжал, предупредил бандит. Он посмотрел Аргуле в глаза, и его улыбка превратилась в презрительную усмешку. — И начну не с лица, а с того, за что парни тебе платят.
Женщина бросила отчаянный взгляд на толпу клиентов, слуг и друзей, умоляя о помощи. Но смелости встретиться с ней глазами хватило только у бывшего хирурга Густава Шлехта. Вид у похожего на кабана мужчины был не такой беспомощный, как у остальных. На его лице сияла плотоядная улыбка злобного ребенка, который наблюдает за тем, как старший брат отрывает мухе крылья. От такого бездушия сердце Аргулы заколотилось сильнее, чем от страха. Ей никто не поможет, а будь у Густава хоть крошечный шанс, он бы просто присоединился к мучителю!
— Ганс был здесь, — простонала Аргула: Фольк тянул ее за волосы, заставляя от боли подниматься на цыпочки. — Вот этот, — продолжила она, указывая на стонавшего Мюллера, — и тот, которого вы убили наверху, принесли Ганса сюда, но потом пришел кто-то другой и перенес его в другое место.
— Видите, герр Фольк, я говорил вам правду. — Слова аптекаря несколько заглушала окровавленная тряпка, которую он прижимал к уголку рта.
— Заткнись, шарлатан, — прорычал главарь банды, даже не взглянув на Кавольского. — Или хочешь снова подавиться зубами?
Отпрянув от жестокого бандита, аптекарь покачал головой. Он-то сообщил банде Фолька о тайном убежище Дитриха в расчете на легкую поживу. Но быстро сообразил, что удачей будет убраться, сохранив собственную жизнь. Если бы люди Фолька не нашли Мюллера и Вильгельма, Кавольский был бы уже мертв. И он это прекрасно понимал. Хотя Фольк все еще мог убить его, если Ганс так и не найдется.
Жестокая и бесчеловечная улыбка Густава Фолька казалась почти змеиной. Он почти прижался к лицу Аргулы и сверлил ее кровожадным взглядом.
— Итак, шлюха, кто и куда перенес этого ублюдка? — Он вывернул руку, заставляя женщину неловко наклонить голову и смотреть, как кинжал медленно скользит по ее телу, отрезая тонкую кружевную ленту от корсажа. — Можешь говорить, можешь кричать, но я все узнаю, и никто меня не остановит.
Внезапно по таверне прокатилась волна холода, от которого вздрогнули и бандиты, и их жертвы. На бутылках за стойкой появился иней. От ставшего ледяным воздуха заскрипело дерево. Темнота в таверне, казалось, становилась все гуще, в каждой тени чудилась затаенная угроза.
— Не спускайте глаз с пленников! — рявкнул Фольк.
И он, и его люди развернулись и наблюдали за жутким, сверхъестественным зрелищем, которое разворачивалось вокруг. Бандит притянул к себе Аргулу и обхватил ее пышную грудь, используя хозяйку борделя как живой щит против невидимой опасности, что обрушилась на «Корону и двух заседателей».
Внезапно один из головорезов Фолька вскрикнул. Тут же завопил второй. Оба они упали, их головы были пробиты чем-то похожим на ножи из плотной тени. На глазах остальных членов шайки магические клинки начали блекнуть и втягиваться в раны, из которых текла кровь.