Чтение онлайн

— Тогда, может быть, тебе стоит говорить потише, мать, — прошипел Теодор. — А то твои крики слышны даже во дворце императора.

Лицо хозяйки дома вспыхнуло от негодования. Маленькая иссохшая старуха, олицетворявшая собой всю нищету портового района, с грацией трехногой кошки спустилась по шаткой лестнице, при этом каким-то образом умудряясь сохранять горделивую осанку. У подножия лестницы хозяйка обернулась и ткнула скрюченным пальцем в Теодора Баера и двух его стражников.

— Больше ни единой ночи под этой крышей! — произнесла она тем же властным тоном, каким говорил император. — Гоните его взашей,

или я пойду к вашему капитану!

Высказав угрозу, старуха торопливо скрылась в своей комнате и захлопнула дверь.

— Какая очаровательная фрау, — заметил один из стражников. — Надеяться, что за ней придут гоблины, — это ведь не очень плохо?

— Ты же слышал, как она орала, требуя стражу, — отозвался другой. — Будь моя воля, я бы не обратил внимания и пошел дальше.

Теодор, все еще смотревший на дверь комнаты, за которой скрылась старуха, рассеянно прислушивался к разговору стражников. Целую ночь они втроем рыскали по улицам, стараясь отыскать что-нибудь необычное, и терпение было уже на исходе. Парни возмущались бы еще сильнее, скажи им кто, что приказ исходил не от капитана, а из странного клочка пергамента, который видел только их сержант. А Теодор делиться этим не собирался. Есть вещи, о которых лучше не знать.

И все же нельзя было отрицать, что их долгое ночное бдение не принесло никаких результатов. По какой бы причине ни случилась та жуть с собакой, следов чего-то похожего они больше не встретили. Сержант и от данного происшествия отмахнулся бы как от случайности, как от какого-нибудь мутанта, непонятным образом ускользнувшего из поля зрения охотников на ведьм, если бы не приказ тайного хозяина. Теодор давно служил этой невидимой руке и знал, что его хозяин никогда не ошибается. Раз в послании говорилось, что пес был не единственным нарушением естественного порядка вещей, то и вопросов задавать не стоило.

Кое-что из сказанного одним из стражников царапнуло Теодора. Он оглянулся на них, затем посмотрел на дверь за их спинами.

— Может, мы и заметили крики старой ведьмы, а вот нас тут явно не замечают.

Требовательно и официально он забарабанил кулаком по двери. Но с той стороны по-прежнему никто не отзывался. Теодор прижался ухом к двери и прислушался, не раздадутся ли из комнаты какие-нибудь звуки.

По его спине поползли мурашки. Он отступил назад и сделал знак своим людям.

— Ломайте.

Стражники поспешили подчиниться, и подкованные сапоги быстро справились с изъеденным червями деревом. Теодор просунул руку в щель и откинул засов.

Когда дверь открылась, первым, что поразило стражников, был запах. Тяжелое зловоние недуга, смешанное с чем-то отвратительно сладким. Убогая комната выглядела еще омерзительнее из-за бурых, засаленных тряпок, разбросанных на полу и по соломенному тюфяку, который служил жильцу постелью. Вокруг тюфяка выстроились наполненные рвотой кастрюли и ведра. Обитатель комнаты позабыл о них, когда слишком ослаб и уже не мог выливать помои из маленького окошка. Несмотря на вонь, мух нигде не было видно, что крайне удивило Теодора. В это время года, да еще и в такой обстановке, их тут должно было быть словно вшей. Сержант почувствовал, как от тревоги волоски на его руках встали дыбом. Что-то неправильное, нечестивое было в этом месте. Что-то ужаснее болезни и мора.

Что-то оскорбительное даже для гнусных насекомых.

Теодор Баер был человеком храбрым. Не думая о собственной безопасности, он в одиночку патрулировал темные улицы в самый разгар кровавых злодеяний убийцы по прозвищу Тварь. Однако, чтобы приблизиться к тюфяку, ему пришлось собрать всю свою волю. Стражники остались позади с твердым намерением не покидать свой пост в дверном проеме. Теодор сделал всего несколько шагов, затем торопливо отступил, вытолкал обоих солдат на лестницу и захлопнул дверь.

— Фриц, — указал сержант на одного из своих людей, — остаешься здесь. В комнату никого не пускать. Ни старуху, ни других стражников, ни даже самого Верховного Теогониста!

Теодор пристально смотрел в глаза стражника, пока не убедился, что тот осознал всю серьезность приказа. Именно бледное испуганное лицо сержанта, а вовсе не тон его голоса подчеркивало серьезность положения.

Теодор начал спускаться по лестнице, увлекая за собой второго стражника.

— Я собираюсь доложить обо всем капитану. Пришлю тебе подмогу как можно скорее, крикнул он оставшемуся и поспешил покинуть ветхий пансион.

Теодор выкинул из головы жуткие вещи, которые увидел в убогом домишке, и сосредоточился на своем следующем шаге. Он обдумывал то, что напишет в отчете, тщательно подбирал слова, предназначенные для человека, который был гораздо важнее и влиятельнее капитана.

Из прокопченного переулка Иоганн с Гансом наблюдали, как Теодор Баер и его стражник вышли из дома. Напряженный взгляд и торопливая походка сержанта не оставляли никаких сомнений.

— Похоже, Баер нашел, на чем поймать Кляйнера, — заметил Иоганн и от бессильного разочарования ударил кулаком по ладони.

Ганс безразлично прислонился к деревянной стене с облупившейся краской и пожал плечами:

— Лучше Баер, чем Фольк.

— Кляйнер не продержится в Мундсене, — прорычал в ответ Иоганн. — Он слишком болен. Это его прикончит.

Об отвратительных условиях и ужасных лишениях тюрьмы среди обитателей Альтдорфа ходила дурная слава. Для всех приговоренных, кроме разве что самых крепких, пребывание в крепости дольше нескольких недель было равносильно визиту к палачу.

— Мы его вытащим, — пообещал Ганс и заметил на лице брата сомнение. — Нет, серьезно, мы отложим долю от продажи чудокамня на подкуп тюремщиков. Судя по тому, как засиял Лоу при виде маленького кусочка, денег, чтобы выкупить свободу Кляйнеру, с лихвой хватит.

— Почти напоминает бескорыстную доброту, Ганс, — сказал Иоганн. — Наверное, поэтому я не очень-то тебе верю.

Старший Дитрих с оскорбленным видом развел руками.

— Ты меня обижаешь, Иоганн. Разумеется, я не собираюсь оставлять Кляйнера в Мундсене. За кого ты меня принимаешь? — Он поспешил продолжить, пока брат не ответил на вопрос: — Послушай, в чем дело. Если бы Фольк схватил Кляйнера, тот мог бы все выложить и попытаться договориться. А с Баером договориться нельзя, это всем известно. Проклятый грифон думает, что он в Рейксгвардии. Чистый, что твой снег! За один только намек на взятку он сломал бы Кляйнеру челюсть, и Кляйнер об этом знает. А значит, будет молчать и ждать, когда мы продадим камень и освободим его.