Чтение онлайн

Старик отошел от стола и, вытирая руки о халат, с изумлением покачал головой.

— Я в растерянности, — наконец признался он, подняв вверх затянутые в перчатки ладони. — Не могу сказать, как умерла эта дворняжка и какая ужасная болезнь настолько основательно разрушила ее тело. — Он указал на череп собаки и следы, оставленные Теодором Бэром: — К примеру, вот эти раны. Я не могу определить, до или после смерти они нанесены. В этом существе попросту все неправильно, Лени!

Женщина в белом, Лени Клейфот, с сочувствием покачала головой.

— Разделяю ваше недоумение, профессор Адельштейн. О недуге, постигшем

это бедное животное, храму Шалльи ничего не известно. Я сначала подумала… — Жрица подавила дрожь, а в глазах ее появилось затравленное выражение. — Сначала я подумала, что это может быть… это может быть дело рук… Повелителя мух, да будет проклято его имя.

Профессор Адельштейн согласно кивнул.

— У вас были все основания так подумать. Пути Губительных Сил бесконечны и ужасны. — Он отступил назад и взял с мраморной столешницы стеклянную банку. Внутри оказалась одна из тех отвратительных личинок, которыми кишел труп. — Я все тщательно изучил. Как бы оно ни выглядело, но это не червь! Не думаю, что оно вообще когда-нибудь было живым. В том смысле, которое мы вкладываем в понятие «жизнь». Это не существо из плоти и крови. Знаете, из чего оно состоит? — Профессор сделал паузу, чтобы подчеркнуть свое открытие, и наконец объявил: — Из пыли. Из одной только пыли!

Лени сосредоточенно рассматривала странное существо, которое походило на червяка. Пыль! Но как оно может быть обычной пылью? Как могла пыль так ужасно разрушить тело животного? Зачем пыли превращаться в подобие жизни? Жрица почувствовала пробежавший по коже холодок. Храм Шалльи был призван бороться с мириадами болезней и недугов, которые терзали человечество. Даже с демоническими лихорадками, насылаемыми Повелителем мух. Здесь же было нечто совершенно иное, нечто за пределами ее многолетнего опыта, возможно, даже за пределами опыта всего ордена.

— Не из простой пыли, — продолжал профессор, расхаживая позади стола, словно он читал очередную лекцию. — Это я тебе гарантирую. Из странной, необычной пыли, не похожей ни на что, виденное мною прежде. Но из пыли.

— И что же все это означает? — напряженным шепотом спросила Лени.

Взгляд профессора Адельштейна стал таким же мрачным, как у нее.

— Ты ведь знаешь, кто хотел, чтобы мы осмотрели труп, — ответил он. — Уже одно это должно многое тебе объяснить. Что-то темное и ужасное творится в этом городе.

Скратч Диколап пробирался по темной и мрачной старой системе туннелей. Покинутые много поколений назад, когда подземная река разлилась и утопила местных обитателей, эти норы по-прежнему источали мускусный запах смерти. Ассасин держался в самой густой тени, пробираясь по сырым коридорам и полузатопленным залам. Он старался не вынимать ноги из-под воды, чтобы не раздался ни один предательский всплеск. Скратч подавил желание довольно хлестнуть хвостом. Течение неслось ему навстречу, относя его запах назад, в разросшуюся сеть Нижнего Альтдорфа, прочь от того, за кем он сюда пришел.

Высокомерное и оскорбительное послание, которое получил Диколап, вызвало в нем сильнейшую ярость. Только глупец способен так разозлить одного из самых жестоких убийц клана Эшин, а Диколап был не из тех, кто терпит глупцов. Он добавит шкуру оскорбителя к шкуре раба-скавена, который выступил в роли его посланца. Яркое напоминание

всем, кто вздумает опозорить Диколапа и весь его клан.

Усы ассасина дернулись, когда сквозь мускусный аромат смерти он уловил новый запах. Запах облезающей шерсти и гноящихся ран, запах заплесневелых тряпок и ржавого металла. Клан Чумы! Стоило ожидать, что за этим безумием стоит какой-нибудь фанатик из поклоняющихся болезням. После сегодняшней ночи Понтифик Оспанос не досчитается нескольких своих адептов. Быть может, Диколап пришлет чумному жрецу башки его безумных последователей как пример доблести клана Эшин.

Убийца поднял голову. Даже со своим острым зрением, зная, что искать, он не мог разглядеть ни малейшего признака опасности, которая кралась над ним по сводам туннеля. Обученная искусству невидимости и убийства тайными мастерами Катая, одетая во все черное триада сильнейших воинов Диколапа была живым оружием. Они нападали из темноты и растворялись среди теней, прежде чем самые осторожные из скавенов успевали сделать вздох. Стальные когти, примотанные к их лапам, позволяли отыскивать опору даже в скользких каменных стенах заброшенных туннелей. Если какой-нибудь чуткий стражник и заметит приближение Диколапа, то враги будут ожидать, что охрана будет вокруг, а не над ним.

В темноте замерцало слабое сияние. Губы Диколапа растянулись в звериной усмешке. Будет легче, чем он думал. Ассасин вытащил из ножен влажный от яда клинок. Один удар серого лезвия прикончил бы даже чумного монаха, сколько бы заразы ни впустил в свою плоть фанатик.

Мускусный запах все усиливался, а Диколап продолжал красться вперед. Он чуял над собой рвение триады: воинам не терпелось начать резню. Диколап подумывал о том, чтобы позволить приспешникам уладить дело вместо него, но потом вспомнил снисходительные строки, которые прочел на пергаменте из крысиной кожи, и его злость вспыхнула заново. Он вырвет у этой блохи язык и скормит ей же!

Зеленоватый свет озарил небольшую нору. В ее дальнем конце Диколап разглядел кучку чумных монахов в потрепанных и истлевших одеждах. В центре зала, на грубом помосте, возвышаясь над поверхностью воды, стояла похожая на трон конструкция из древних костей. На ней покоилась фигура, омерзительнее которой Диколап прежде не видел. Даже у убийцы вызывали отвращение вздувшиеся фурункулы, которые обезобразили морду этого крысолюда, болезненно-зеленый налет на его плоти и редкие клочья шерсти, торчавшие на изуродованной шкуре. Рваные одежды крысолюда были тяжелее и плотнее, чем у его приспешников, по краю обрамлявшего морду длинного капюшона были вышиты жуткие символы. На коленях этого чудовища лежала увесистая книга в переплете из скавенской кожи, а его когти рассеянно играли крошечными медными колокольчиками, свисавшими с длинного деревянного посоха.

Посох привлек внимание Диколапа. Глаза скавена расширились, когда он заметил на его конце металлический шар с острым шипом на навершии. Из отверстий шара исходил зеленый свет, который превращался в едкий туман, поднимаясь над троном в слабых потоках воздуха. Убийца и раньше видел моровые кадильницы клана Чумы и знал, какова их сила на поле боя. Ни самый огромный тролль, ни самый упрямый гном не могли уберечься от ядовитых испарений чумных монахов. Диколап попятился назад, решив, что, пожалуй, лучше позволить триаде выполнить его работу.