Чтение онлайн

Остальные кресла были отданы клану Скрайр, что убедительно показывало их власть и влияние в городе. Самым высокопоставленным из инженеров-колдунов был лорд искажения Квилиск — зловещая фигура с обшитой металлом нижней челюстью и переплетением трубок, которые тянулись от сложного железного насоса к его груди. Остальные представители клана Скрайр толпились вокруг него и явно боялись местного вождя.

Последнее место предназначалось не имевшему права голоса флотмейстеру клана Сликит, толстому крысолюду с сонным взглядом, редеющей шерстью и окружавшим его запахом дурман-травы. Словно какой-то изнеженный человечишко, он отдавал предпочтение отделанным рюшем манжетам и рукавам,

а на толстых маленьких пальцах носил аляповатые перстни. Если бы вид самого зала не доказывал испорченность Нижнего Альтдорфа, то достаточно было принюхаться к Кораблегрызу Никкитту.

Танкуоль проигнорировал напористого флотмейстера и попытался сосредоточить внимание на Траткви, чье кресло, как и кресла остальных членов Совета, казалось, было украдено из оперного театра. От обивки все еще несло людьми.

— Досточтимые правители кланов Нижнего Альтдорфа, — начал Танкуоль, осторожно поглаживая черный талисман на шее и чувствуя, что на эту вещь устремлен пылавший страхом и завистью взгляд каждого скавена. — Я прибыл к вам как избранный представитель…

— Мы все это знаем, — рявкнул Вискитт Огнеклык, один из подчиненных лорда искажения Квилиска. Огнеклык был тощим инженером-колдуном с приметным черным пятном, пересекавшим одну сторону морды и оттенявшим светло-коричневую шкуру. Сложная система трубок и поршней спускалась по его рукам — загадочное устройство восполняло слабость его иссохших мышц. — Почему Владыки Разорения прислали тебя шпионить за нами?

— Из-за твоих безрассудных экспериментов и нечестивых речей-разговоров! — прорычал Оспанос. Укутанный в рваную зеленую рясу, он выставлял сумрачному свету лишь покрытую язвами морду, но даже так облик чумного жреца был отвратительным. — Кайся-поноси гнусность своей техномансии и прими гноящиеся дары истинного лица Рогатой!

— Это твои святотатства навлекли на нас подозрения Скавенгниля, слюнявая жаба-мышь! — На этот раз злобный рык принадлежал военачальнику Ловкорезу из клана Морс, исполину с черной шерстью, одетому в стальную шкуру рыцаря-человека. — Доводишь свою чумную веру до крайностей, которых не потерпит ни один приличный скавен!

Танкуоль моргнул, глядя на ругающихся вождей кланов, и попытался придать своему голосу большую властность:

— Повелители Нижнего Альтдорфа, я пришел сюда во имя…

— Тебе ли рычать? — взревел военачальник Быстрорез из клана Скаб. На голову ниже своего соперника из клана Морс, он был, пожалуй, вдвое шире, и мускулы его до того вздулись, что бронзовый панцирь, казалось, готов в любое мгновение лопнуть от движений мощного тела. — Ты со своими заморышами-прихвостнями подлизываешься к Оспаносу и его фанатикам, как будто они сосцы твоей матери! Как удачно, что твои воины спасли шкуру этого пожирателя личинок во время последнего Крысоявления, когда он осмелился проповедовать свою ересь и клановые крысы восстали в благочестивом негодовании!

— Я прибыл в Нижний Альтдорф…

— Тупой-здоровый орколюб, — презрительно бросил один из вождей клана Скрайр, дерганый крысолюд в красных одеждах, который каким-то образом спалил уши вместе со всей шерстью на макушке. — Мы знаем, кто стоял за этим бунтом! Уверен, что клан Скаб ни слезинки не пролил, когда были сожжены-разрушены наши мастерские метателей искажающего огня! Или после того, как вам сказали, что предложенная вами цена за наше оружие была низкой-низкой!

— Владыки Разорения прислали меня…

— Моему клану прекрасно известно твое оружие, червь-торгаш! — Скратч Диколап поднялся из своего кресла, угрожающе перебирая ножи, которые носил на груди. — Оно оказалось в лапах клана Скаул, и те напали на

додзе моих ночных бегунов!

На мгновение воцарилось молчание, затем взгляды всего совета Нижнего Альтдорфа обратились к Нактвичу Носохвату, местному главе клана Скаул. Тощий крысолюд с рыжеватым мехом лениво пыхтел трубкой, сделанной из крысиного черепа, и, прищурившись, смотрел на хмурых соплеменников.

— Тогда это казалось хорошей идеей, — сказал Нактвич, совсем по-человечески пожав плечами.

От этого замечания зал Совета взорвался дюжиной разгневанных голосов, каждый пытался заглушить другого. Танкуоль, стиснув зубы, прислонился к одной из колонн и ждал, пока уляжется грызня вождей. Значит, такова иерархия Нижнего Альтдорфа? И эти скавены думают, что смогут сделать свой город новым Скавенгнилем?

В глазах Танкуоля появился коварный блеск. Он может отлично сыграть на этом соперничестве. Ни к чему искать расположения у вождей кланов — пусть они стараются заслужить его благосклонность! Каждый будет стремиться превзойти другого в попытках помочь Танкуолю и даст серому провидцу куда больше ресурсов, чем он мог бы получить от одного клана. Таким положением дел нельзя было не воспользоваться, и, если некоторая часть щедрых пожертвований пойдет не на выполнение задания Совета, а на восстановление пошатнувшегося благосостояния самого Танкуоля — так Владыкам Разорения об этом знать не обязательно.

Окруженный шипящей и рычащей мелодией ссоры, серый провидец уже порадовался было собственной ловкости, когда случайно взглянул на старого Траткви. Тот не принимал участия в перебранке вождей. Напротив, он сохранял полное молчание. Просто сидел, откинувшись на спинку кресла, и пристально смотрел на Танкуоля, следя за каждым вздохом молодого провидца, за каждым движением его хвоста и усов.

Танкуоль не выдержал этого взгляда. Слишком уж походило на то, что Траткви пытается заглянуть прямо в его душу и прожечь в ней дыру своими подслеповатыми глазами.

Яркий свет керосиновых ламп освещал длинный мраморный стол. Рифленые колонны обрамляли круглое помещение и поддерживали высокий купол. Расположенные ярусами скамьи полукругом охватывали лежащую внизу площадку, придавая ей некоторое сходство со сценой небольшого амфитеатра. Именно на этой сцене и стоял мраморный стол, вокруг которого точно и аккуратно, словно актеры после множества репетиций, передвигались две фигуры.

Одна из них принадлежала старику, чья густая седая борода восполняла нехватку растительности на лысой, покрытой коричневыми пятнами голове. Сгорбленный, он тем не менее держался с достоинством важного и влиятельного человека. Богатые одежды скрывались под грубым белым халатом, который укутывал старика от шеи до колен и давал лишь слабый намек на наряд под ним.

Спутница старика тоже была в белом, но ее созданное из мягчайших тканей одеяние наводило на мысль, что эти ниспадающие одежды будто сотканы из снега. На корсаже платья желтой нитью было вышито сердце, с которого падала одинокая капля крови. На шее женщины висел серебряный кулон с изображением голубя. Она была не так стара, как ее компаньон, однако печать времени уже посеребрила длинные темные волосы, а от глубоких хмурых глаз разбегались тонкие морщинки.

Разложенное на столе занимало все внимание пары. Это был труп некрупной собаки, хотя сейчас ее уже разрезали на отдельные части. Находясь в анатомическом театре престижного университета Альтдорфа, оба исследователя крайне удивились, узнав, что их «подопечный» был убит всего лишь накануне ночью, когда пытался напасть на маленькую девочку в самых жутких городских трущобах.